Жанетта напряглась: кто-то приближался к ней – крадучись, почти бесшумно. Она прикусила губу, чтобы не закричать.

Оборванец высоко поднял фонарь и увидел распростертое перед ним тело пленницы. Полы пеньюара задрались выше колен, под тончайшей сорочкой просвечивали округлые бедра, длинные стройные ноги и – тенью – треугольник волос между ног. От этого зрелища в уголках рта оборванца заблестела слюна, глаза остекленели. Он был страшно раздосадован, что не может видеть также и груди, прикрытые туго стянутым мешком. Впрочем, он вполне обойдется тем, что имеется в его распоряжении. Широкая улыбка искривила рот, обнажив гнилые зубы.

Жанетта оцепенела от ужаса и отвращения. Смрад никогда не мытого тела был так силен, что пробился даже сквозь мешковину. Она услышала тяжелое дыхание, бледное пятно света приблизилось к ней.

Оборванец поставил фонарь на пол. С его губ не сходила довольная ухмылка. Он не боялся наказания, потому что вовсе не собирался насиловать пленницу. Все, что ему было нужно, это немного позабавиться с ней.

Жанетта ощутила, как сильные пальцы сомкнулись вокруг ее лодыжек и развели ее ноги в стороны, не давая свести их вместе. Она открыла рот для крика, но только наглоталась трухи, задохнулась и отчаянно раскашлялась.

Оборванец захихикал. Он понял, что она не сможет кричать и ему ничто не грозит. Тем лучше. Он прижал коленями ее ноги и торопливо завернул сорочку выше талии. Хороша, думал он, на редкость хороша. Было бы славно попробовать ее также и изнутри, если бы не строгий запрет. Но можно получить удовольствие и другим способом.

Оборванец расстегнул штаны, пристроился между ног пленницы и начал ерзать вверх-вниз.

Жанетта билась, как безумная, пытаясь сбросить с себя отвратительную, вонючую тяжесть. Снова она попыталась крикнуть и снова закашлялась до слез.

Шаги снаружи пробились сквозь пелену угасающего сознания. Девушка затаила дыхание, чтобы лучше слышать. Незнакомец отпрянул в сторону.

Он бросил взгляд на пленницу и ухмыльнулся при виде того, как она тщетно пытается одернуть сорочку. Небрежным рывком высвободив полы пеньюара, он накинул их на обнаженное тело и поспешил к двери.

– Чем ты тут занимался, Жак?

– А тебе что за дело?

– Дьявольщина! Ты нарушил запрет!

– Я что спятил?

– По мне, так ты давно спятил, Жак! Говори, что ты натворил?

– Ничего особенного. Я не хочу, чтобы мне выпустили кишки.

– Ты ее лапал! Чтоб мне пропасть, лапал!

– Какая разница? Ты лучше держи язык за зубами.

Судя по звукам, Жак вышел вместе со своим сообщником, но чуть погодя дверь опять открылась. Снова раздались шаги, на этот раз уверенные и тяжелые. Ее осторожно подняли на руки. Уверенная, что это лишь прелюдия к новым издевательствам, она забилась в объятиях неизвестного.

– Тише, тише, малышка! – прикрикнул хриплый голос. – Я тебе ничего плохого не сделаю. Генри не из таких.

Жанетта притихла, но оставалась настороже, готовая оказать сопротивление очередному насильнику. Ее куда-то несли, и теперь все больше света просачивалось через мешковину.

Жан-Клод наверняка уже знает, что ее похитили! Что он предпринял? Дал знать тете Гретхен? Если так, то Эдуард и Ален тоже оповещены. А что происходит в доме маркиза? Должно быть, ее уже ищут.

Неизвестный остановился и постучал в дверь. Ему ответили, он вошел и опустил ее в кресло.

– Надо заметить, Жанетта, что вид у тебя преглупый! – произнес насмешливый голос.

Он был ей хорошо знаком.

– Жан-Клод! – изумленно воскликнула девушка.