Спрыгнув со ступеньки, она попала в объятья полковника Барсукова.

— Папа? — воскликнула девушка. — И ты тут?

— А где же мне быть? — Николай Трофимович улыбнулся. — Меня включили в состав штаба по проведению операции. Как настроение?

— Не знаю, — вздохнула Саша. — Вообще-то я очень злая.

— Может быть, это и неплохо, — сказал Николай Трофимович. — Только не срывай свою злость, когда войдешь в универсам. Тебе сказали, с кем ты идешь?

— С нашим оператором и Андреем Мелешко, — кивнула Саша. — Правда, я не поняла, что он здесь делает? Ведь есть же, наверное, какие-нибудь специально обученные люди?

— Во-первых, Андрей обучен не хуже любого спецназовца, — заметил Барсуков. — Во-вторых, в штабе решили не рисковать и послать с тобой только работников телевидения. Но к счастью, Андрея здесь никто не знает. Мы тут с ним и с Аленой пошептались немного, и она присвоила ему звание ассистента оператора. Только вот удостоверения нет. Но вряд ли им кто-то поинтересуется. А мне так за тебя немного спокойнее.

— А где мама? — спросила Саша. — Она знает?..

— О том, что универсам захвачен, в Новоладожске знают все, — сказал Барсуков. — Слухи здесь распространяются быстро. И мне глупо было бы скрывать это от нее. Но о том, что бандиты собираются дать тебе интервью, пока не знает никто. Я уговорил Тамару пока посидеть дома, но… Если интервью пойдет в эфир раньше, чем ты выйдешь из универсама, а Тамара в этот момент включит телевизор, то я не знаю, что с ней будет…

— Бандиты требуют прямой трансляции, — проговорила Саша. — На региональном и питерском телевидении. И это требование решено удовлетворить. Разве тебе в штабе не сказали?

— Забыли, наверное, — полковник Барсуков зло прищурился. — Подожди, я сейчас скажу шоферу, чтобы он Тамару куда-нибудь увез…

— Хорошо, папа, — Саша натянула бейсболку на самый нос и направилась к телевизионному микроавтобусу.

Когда Николай Трофимович зашел в автобус, члены «антитеррористического штаба» стояли возле двух портативных телевизоров. Здесь же находился и полковник Сорокин. Лицо его хранило строгое и непроницаемое выражение. Он то и дело скашивал взгляд на Барсукова, но что при этом думал, понять было нельзя. По каналам, готовящимся дать информацию о захвате новоладожского универсама в прямом эфире, шла реклама. Словно загипнотизированные, мужчины в автобусе тупо наблюдали за мельканием на экране шампуней, прокладок, кусочков колбасы и бутылочек кефира. Потом пошел клип, в котором пятеро откормленных молодых людей под два аккорда музыкального сопровождения призывали зрителей прыгать, кричать, лететь и бежать. Члены штаба стали вполголоса ругаться, а Николай Трофимович схватился за сердце.

Но все когда-нибудь кончается. Канал «Невские берега» продемонстрировал заставку «Экстренный выпуск» (то же показал и региональный канал), а затем на экране появился ведущий «Невских берегов» Александр Лапшин с непривычно серьезным видом. Он кратко и сухо сообщил о захвате новоладожского универсама и передал слово Алене Калязиной, находящейся на месте происшествия. Алена также не стала пускаться в рассуждения. Она пообещала интервью с террористами через несколько минут, а затем на экране без комментариев пошли кадры, фиксирующие то, что происходит вокруг универсама. Впрочем, по сути там не происходило ничего. Люди просто стояли и ждали. Объектив останавливался на лицах руководителей новоладожской администрации, врачей «скорой», зевак, собравшихся здесь в огромном количестве.