— Она ничего об этом не говорила, — ответил Барсуков.

— Ничего, — кивнул начальник штаба. — Мы об этом скоро узнаем. Господа офицеры, прошу привести все подразделения в боевую готовность. Людей с площади перед зданием убрать.

— Вы слишком торопитесь, — заметил Николай Трофимович.

По окончании интервью с бандитом группа засобиралась к выходу. Мелешко стал скручивать кабель, Валерка Братищев — упаковывать камеру в чехол.

— Вы зря спешите, — спокойно и отчетливо проговорил главарь, только что нервно и с экспрессией бросавший лозунги в эфир.

— Что такое? — не удержался от реплики Андрей.

— Вы нас тоже хотите захватить в плен? — произнесла Саша, все это время ожидавшая чего-то подобного.

— Ни в коем случае. Мы не хотим брать вас в заложники, — ровным голосом сказал террорист, наблюдая за неторопливыми действиями оператора и его «ассистента». — Но, скорее всего, нам понадобится еще один выход в эфир. Поэтому мы и просим вас задержаться. Надеюсь, вы и ваши коллеги не будете на нас за это в претензии, уважаемая Александра Николаевна. Пока вы можете расположиться в кабинете директора. Там уютно и телевизор работает.

— Это приказ или мы можем выбирать месторасположение? — вызывающе спросила Саша, оглядываясь.

— Это настоятельное пожелание, — сквозь маску прорезалась широкая улыбка бандита. — Кроме того, я советую оставить всю вашу аппаратуру здесь, возле касс. Ну, не таскать же ее туда-сюда…

— Это у меня есть настоятельные пожелания! — в сердцах воскликнула Саша. — Мы сейчас пройдем к заложникам и побеседуем с ними. Их необходимо успокоить. И аппаратуру я возле дверей не оставлю. Это, кстати, в ваших интересах. Не дай Бог что-нибудь сломается ненароком. Вы ведь планируете еще один эфир, я не ошибаюсь?

— Вы хотите снять заложников? — недовольно проговорил бандит. — Хотите, чтобы ваши зрители увидели несчастных, запуганных людей, которым грозит гибель от фокусов властей?

— Ну, насчет фокусов у вас заниженная самооценка, — Саша не могла сдержать себя, хотя понимала, что рискует вызвать гнев террориста. В ней сейчас жили две Александры. Одна, разумная, ругала безрассудство второй. Но вторая не могла остановиться. Возможно, сказывалось нервное напряжение, требующее выхода.

— Мы вынуждены были сделать то, что сделали, — главарь был на удивление терпелив. — В других обстоятельствах нас попросту не услышали бы.

— А вы бы попробовали, — проворчала Саша.

— Вы попробовали, — хмыкнул бандит. — Попробовали рассказать о невинной эпидемии. И что из этого вышло?

— А что из этого вышло? — спросила Саша.

— Вас чуть не уничтожили! — радостно провозгласил бандит. — И морально, и физически.

Благоразумная часть Александры на этот раз возобладала над безрассудной, которой очень хотелось спросить, почему этот отморозок решил, что ее хотели уничтожить физически. Но удовлетворить безрассудное любопытство ей не удалось.

— Увы, Александра Николаевна, исполнить ваше желание и позволить снять заложников я не в силах, — сказал главный террорист.

— Но чего вы боитесь? — удивилась Саша. — Как правило, кадры, изображающие заложников, заставляют людей, наделенных властью, искать компромисс в подобных ситуациях. Эти съемки в ваших интересах.

— Вы меня не совсем поняли, — вкрадчиво и даже как-то печально проговорил бандит.