|
Насчет эвтого извольте оставаться спокойны. А куда ехать и где кататься, это, с вашего позволенья, дело не ваше... Тут уж мне поперечить никто не моги. — Только послушай его,— трепля по плечу Петра Степаныча, ласково молвил Марко Данилыч.— А вы, Дмитрий Петрович, пожалуете к нам за компанию? Милости просим. Веденеев благодарил Марка Данилыча и напросился, что и ему было дозволено сообща с Петром Степанычем устраивать гулянье и быть на косной если не капитаном, так хоть кашеваром. — Что ж вы нам кашу варить будете? — шутливо спросил у него Марко Данилыч. — Кашу ли, другое ли что, это уж мне предоставьте,— улыбаясь, ответил Дмитрий Петрович. — Кашу—то вместе сварим,— сказал Самоквасов.— Засим счастливо оставаться,— примолвил он, обращаясь к Смолокурову.— Часика в три этак, значит, припожалуете? — Ладно, ладно,— говорил Марко Данилыч.— Эх, молодость, молодость!.. Так и закипела... Глядя на вас, други, и свою молодость воспомянешь... Спасибо вам, голубчики! Расстались, и Самоквасов с Веденеевым поехали прямо на Гребновскую. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Солнце стояло еще высоко, когда разубранная, разукрашенная косная отвалила от пристани. Впереди лодки, на носу, сидят восемь ловких, умелых гребцов в красных кумачовых рубахах и в поярковых шляпах с подхватцем, убранных лентами и павлиньими перьями. Всё удосужили Самоквасов с Веденеевым. Дружно и мерно сильные руки гребцов рассекают длинными веслами воду, и легкая косная быстро летит мимо стай коломенок и гусянок (Коломенка — барка от пятнадцати до двадцати сажен длины, поднимает от семи до двенадцати тысяч пудов груза. Гусянка — крытая барка с четвероугольною палубой, свешенною к корме и к носу (не как у тихвинки или шитика, у тех палубы округлые), в длину бывает до двадцати сажен и грузу поднимает пудов тысяч по десяти и больше. ), что стоят на якоре вдоль берегов. С гребцами шесть человек песенников; взял их Самоквасов на вечер из московского хора, певшего в одном из лучших трактиров. Все певцы одеты одинаково, в голубые канаусовые рубахи—косоворотки, обшитые серебряным позументом, все в шляпах кашниках, перевитых цветочными кутасами (Цветочный кутас — гирлянда из цветов, плетеница, длинный венок.)! Середи косной, вплоть до самой кормы, стоит на железных прутьях парусный намет (Тент.) для защиты от солнца, а днище лодки устлано взятыми напрокат у кавказского армянина персидскими коврами; на скамьи, что ставлены вдоль бортов, положены мягкие матрацы, крытые красным таганским сукном (Цветочные сукна, выделываемые на фабрике Понятовского при селе Таганче (Каневского уезда, Киевской губернии), известны в ярмарочной торговле под именем таганских.) с золотым позументом. Таково красно разубрал Петр Степаныч косную с помощью нового своего знакомца Веденеева. Еще до отвала, когда, гости подъехали к пристани, Марко Данилыч не узнал косной. С довольным, веселым видом тотчас он стал журить молодых людей: — Что это вы вздумали? Это на что? Эх, грозы—то на вас нет! Как вам это не стыдно, Петр Степаныч, в такой изъян входить? Не могли разве мы покататься в простой косной? Глядика—сь чего тут понаделали!.. Ах, господа, господа! Бить—то вас некому! Сиял радостью Петр Степаныч, слушая попреки смолокуровские и по лицу замечая, что Дуне нравится разубранная на славу косная. |
