|
— А выкупить можно? — немного помолчав, спросил Марко Данилыч. — Можна, очинна можна, — отвечал Субханкулов. Я болна много купал, очинна доволна. Наш ампаратар золоту мендаль с парсуной (Парсуна — персона, царский портрет.) давал, красна лента на шея. Гляди! И, вынув из шкапчика золотую медаль на аннинской ленте, показал ее Марку Данилычу — А как цена за русского полонянника? — спросил Марко Данилыч, разглядывая медаль и не поднимая глаз на Субханкулова. — Разна цена — болша быват, мала быват, — ответил Субханкулов. — Караша кул — миног деньга, худа кул — мала деньга. — У меня бы до тебя была просьбица, Махметушка, хотелось бы мне одного полонянника высвободить из Хивы... Не возьмешься ли?.. — Можна, болна можна, — сказал бай, и узенькие его глазки, чуя добычу, вспыхнули. — А ты куштаначи (Куштанач — гостинец.) кусай. Марка Данылыш, кусай — вот тебе баурсак, кусай — караша. Друга рюмка арыш—маи кусай!.. И, налив две рюмки водки, одну сам хлопнул на лоб, а другую подал Марку Данилычу. — Видишь ли, Махметушка, надо мне некоего полонянника высвободить, — выпивши водки и закусив вкусной кабартмой, молвил Марко Данилыч. — Годов двадцать пять, как он в полон попал. А живет, слышь, теперь у самого хивинского царя во дворце. Можно ль его оттуда высвободить? — Можна, болна можна, — отвечал Субханкулов. Только дорога кул. Хан дорога за кула брал, очинна дорога. — А не случалось ли тебе, Махметушка, у ихнего царя полонянников выкупать? — спросил Марко Данилыч. — Купал, многа купал русска кула... Купал у мяхтяра, купал у куш—бека (Мяхтяр — знатный вельможа. Куш—бек — министр. ), у хана купал, — подняв самодовольно голову, отвечал Субханкулов. — А ты кусай баурсак. Марка Данылыш — болна кароша баурсак, сладка. — А что б ты взял с меня, Махметушка, чтоб того полонянника высвободить? — спросил Марко Данилыч. — Человек он уж старый, моих, этак, лет, ни на каку работу стал негоден, задаром только царский хлеб ест. Ежели бы царь—от хивинский и даром его отпустил, изъяну его казне не будет, потому зачем же понапрасну поить—кормить человека? Какая, по—твоему, Махметушка, тому старому полоняннику будет цена? — Тысяча тилле и болше тысячи тилле хан за кула брал... давай пять тысяч рублев хану, тысячу мине!.. Шесть тысяч целкова, Марка Данылыш. — Что ты, Махметушка? В уме ли, почтенный? — вскликнул Марко Данилыч. |
