Дав ценные указания, Кэт заспешила вниз. Хорошо, что она не стала парковать свой красный феррари далеко от дома. Как чувствовала, что он еще пригодится.

Дом Джека располагался на самом побережье, и добираться туда было без малого полчаса. Кэтрин нервно поглядывала на часы, стоя в пробке, и пристукивала в такт ногой. Куча машин постепенно рассасывалась, и девушка медленно продвигалась вперед.

Пока она ехала к Джеку, телефон надрывался от звонков. Она была нужна всем сразу: повару, который спрашивал, когда подавать закуски; официантам, которым по ошибке привезли обычные галстуки вместо бабочек; оркестру, у которого задерживался скрипач; мисс Корруэл, которой стало плохо с сердцем; кондитерам, перепутавшим цвет крема на торте.

Кэтрин чувствовала, что еще чуть–чуть, и она взорвется.

Я делаю это ради Лили, – напомнила она себе, въезжая на набережную.

Кэтрин отключила телефон, чтобы хоть какое–то время побыть в тишине, и поехала медленней, высматривая номера домов. А зачем? Дом Джека, само собой, был самым шикарным из всех, и воле него стояла куча автомобилей и свадебный лимузин.

Кэтрин припарковалась прямо напротив ворот, заявляя о своем присутствии, и выскочила из машины.

– Катарина! – дорогу ей преградил Джордан с широченной улыбкой на лице.

– Не сейчас, Роберт, – нетерпеливо ответила она продюсеру.

Кэт выслушала уже не один десяток шуточек про отношения между подружкой и шафером, и не собиралась сейчас слушать еще одну. Слава Богу, что ни одна из них не дошла до ушей Алистера.

– Джек наверху. Прощается с холостяцкой жизнью.

Кэт бросила на Роберта подозрительный взгляд.

– Ну а зачем ты еще могла приехать? – развел он руками.

«Прощание с холостяцкой жизнью» – процесс опасный, и Кэтрин от души надеялась, что Роберт пошутил.

Она вошла в дом, отделанный таким количеством стекла и пластика, что он казался прозрачным, взлетела наверх по ступенькам и без стука вошла в единственную распахнутую дверь.

Джек стоял внутри, у окна. В руках его был бокал с виски. В черном костюме с белой сорочкой и бриллиантовыми запонками, белым цветком на лацкане пиджака, он был просто неотразим.

Кэтрин замерла, не в силах отвести глаз от солнечного зайчика, запутавшегося в волосах Джека.

– Подойди ко мне, Разноглазая… – Джек не оборачивался, но шестое чувство ясно сказало ему, кто замер в дверях.

Кэтрин сделала нерешительный шаг вперед. Мягкий ковер приглушал звуки, и Кэтрин приблизилась к Джеку практически вплотную, бесшумно замерев у его плеча. Она нервно сглотнула, разглядывая, как кончики волос на затылке Джека щекочут воротник его рубашки.

– Посмотри в окно.

Кэтрин с трудом отвела взгляд от шеи Джека и уставилась в окно. Вид на океан открывался невероятный.

– Средняя глубина в Тихом океане четыре тысячи метров. Ты знала об этом?

Кэтрин украдкой взглянула на Джека, но ничего не смогла прочесть в его лице. Он смотрел на океан, и в глазах его плескались зеленые волны.

– Нет, – тихо ответила Кэт.

– Я тоже. Нырял как–то раз с аквалангом неподалеку от берега. Вид под водой просто потрясающий. Помню, я подумал тогда, как бы хотел показать тебе эту красоту. Хочешь этого? – Джоунс перевел на нее глаза, и Кэтрин утонула в той неизбывной тоске, что виднелась в самой их глубине.

– Джек… – у Кэт пересохло в горле.

Он взял ее за руки, сжал их и притянул к своей груди.

– Одно твое слово, Кэтрин. Останови это безумие.

Но она не могла этого сделать.

– Я приехала за подвязкой, – прошептала она, опуская ресницы.