вечер того же дня

Джек меня отверг. Теперь я понимаю, что решение переспать с ним было глупым. Как будто Крису от этого стало бы хуже. В чем–то я даже благодарна Джоунсу. Он хоть и редкий сукин сын, но, оказывается, весьма порядочный.

1 мая 2009 года

Милый дневник!

До нашего выпускного осталось всего несколько недель. Я так долго ждала этого дня, ведь это должен был быть мой день. Королевой должна была стать я, а королем Крис. Платье шили лучшие модельеры в Харлеме. Оно и сейчас висит на моем манекене, я глаз от него не могу отвести, такое оно красивое. С трудом сдерживаю себя, что не примерить его. Но от этого станет только хуже, ведь я твердо решила: не пойду на этот выпускной! Не пойду – и точка. Я не дам никому потешаться над собой. Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцем и обзывали «бывшей королевой». Какая же я королева без короля?! В нашей школе не осталось ни одного классного парня, с кем можно было бы пойти на выпускной – все уже давно нашли себе пару. В одиночестве там будут только лузеры. Не хочу, чтобы меня считали неудачницей. Так что – я остаюсь дома.

5 июня 2009 года

Дорогой дневник!

Все изменилось.

7 июня 2009 года

Прости, мой любимый дневник. У меня не было сил, и мысли разбегались. Столько всего произошло. Джек – да. Он превзошел все мои ожидания. Я никогда не видела его таким… я даже не знаю, какое слово подобрать. Все знали о наших отношениях с ним, поэтому, когда мы явились на бал вместе, это был взрыв мега–бомбы. Но дело даже не в этом. И не в том, что мы стали королем и королевой школы. Нет.

Я не могу разобраться в себе. Мое отношение к Джеку изменилось, и я не понимаю, почему. Он ведь сделал мне столько гадостей! Я… я стала чувствовать его по–другому. И мне кажется, он тоже. Я так надеялась, что он поцелует меня в тот вечер. Я бы поняла тогда все. Но он не сделал этого. И я знала, что не сделает. Он слишком… тут не скажешь одним словом. Благороден, горд, старомоден? Джек изменился. Но что происходит со мной?

10 июня 2009 года

Дорогой дневник!

Я сижу в самолете, который вот–вот взлетит в Сидней. Я почти не вижу букв, потому что слезы застилают мне глаза.

Он любит, любит меня! И всегда любил! Почему же я поняла это так поздно? Наши пути разошлись так далеко, что никогда больше не пересекутся. Я должна выбросить его из своей головы и своего сердца. Мне так жаль, ведь я так и не сказала ему: спасибо, что ты был у меня, Джек…

Он резко вошел в поворот, краем уха услышав, как завизжали шины. Болид развернулся за долю секунды, и, не сбавляя скорости, рванул дальше. Легкие наполнились воздухом свободы и чувством непобедимости. Адреналин бил по глазам, наполняя все тело драйвом. Впереди показалась финишная полоса. Джек вдавил педаль газа и за долю секунды пересек ее.

Болид остановился. Джек откинул прозрачный купол и вдохнул теплый октябрьский воздух, наполненный запахом горелой резины.

–1:13.525… – Роберт покачал головой. – Это невероятный рекорд, Джек. Но я боюсь за тебя. Не хочу потерять своего лучшего гонщика.

Джек фыркнул, снимая шлем.

– Я знаю, что делаю. Я чувствую трассу и не могу разбиться. Порой мне кажется, что подо мной нет болида. Есть только я – и трек.

– Ох, Джек, – вздохнул Джордан. – Так говорили и Айртон Сенна, и фон Трипс и Хоторн…

Джек сморщился и чихнул, затем сунул шлем в руки Роберта, демонстрируя полное безразличие к этой теме.

– Джек! – грозно повторил Роберт. – Если ты не будешь беречь свою задницу, за тебя это сделаю я.