Повисла тишина. Все маги понимали, что рано или поздно они узнают правду об обливи. Но никто не думал, что это выяснится в подобных обстоятельствах и что девочка носит именно эту фамилию.

Миранна Невье. Стоило догадаться раньше.

Обливи опустила голову, пытаясь скрыть подступивший шок, и Джек недовольно посмотрел на Фердинанда.

– Бессовестный Император, ты не мог промолчать? Знаешь, как этому ребенку трудно?

– Я не так уж и много рассказал. К тому же вы преодолели полмира вместе, разве это честно, что вы до сих пор ничего не знаете о ней? Я лишь дал толчок, а захочет она сама добавить подробностей или нет – ее собственный выбор. Но ты можешь снять блокировку, если хочешь, крастанский шут, – усмехнулся лиастар.

– Засранец, – услышал он в ответ. Рин испуганно посмотрела на вампира, который отпустил ее руку и подошел к Императору, вставая с ним лицом к лицу. – Мы не виделись более пятидесяти лет, и за это время ты стал еще более неадекватным. Заставляешь девушку стать твоей женой, хотя отлично знаешь, что это невозможно в реалиях нашего мира. Раскрываешь чужие секреты по щелчку пальцев. Ты точно тот Фердинанд фон Райс, которого я знаю?

– Джек, успокойся. – Жрица за его спиной попыталась остановить вампира от дальнейших упреков в адрес лиастара, но тот вообще не слышал ее.

– Джек, ты снова забыл, что это моя территория, – усмехнулся Император. – А на своей территории я сам устанавливаю порядки. Кому становиться моей женой, чьи секреты мне раскрывать. Я лишь делаю то, чего не смог ты за свою бренную долгую жизнь.

Эта фраза стала последней каплей в переполненной чаше терпения Джека, и Рин пришлось обхватить его сзади, обняв за грудь, чтобы он не кинулся с кулаками на лиастара.

– Джек! – тут же послышались голоса Хиро и Мии.

– Фердинанд, не беси меня! Мы оба знаем, кто из нас сильнее в бою!

– Давай, попытайся. Но со своим сломанным оружием ты все равно не пробьешь мою Эгиду. Ты сам себя защитить не можешь, что уж говорить о ней?

– Ты!..

– Джек, прекрати! – Мечница все так же цепко держала его, но понимала: если он действительно решит напасть, то легко вырвется, – поэтому пыталась образумить.

– Джек, ты вообще не меняешься, – вздохнул Император. – Тебя все так же легко разозлить или расстроить, словно все пережитое на тебя никак не повлияло. Что толку от того, что ты жив, если твоя жизнь лишена смысла?

– Да, простите меня за то, что это не я забыл о своей любви и сплю с каждой встречной, а потом имею в каждом поколении по десятку или два детей, которые в итоге становятся моим расходным ресур… – злобно оскалился вампир, собираясь ткнуть Фердинанда в его же «неправильный» стиль жизни, когда за спиной вампира, словно гром, раздались два слова:

– Джакасис, прекрати!

Он сразу оцепенел, его глаза ошарашенно расширились. Даже лиастар напротив него, кажется, не ожидал услышать это имя от жрицы.

Рин все еще крепко сжимала сюртук на груди мужчины, однако, стоило Джеку повернуться, его встретил хмурый взгляд разозленной девушки.

– Как… ты меня назвала? – медленно спросил он.

Она глубоко выдохнула и ответила ему с долгими паузами:

– Джакасис. Октавиас. Крастанский.

Ни Джек, ни Фердинанд ничего не сказали в ответ, и тогда Рин решила продолжить:

– Я уже давно поняла. Но только сейчас убедилась в этом, глядя на вас двоих. Ты не являешься его потомком или реинкарнацией. Ты и есть он.