* * *

Ночь опустилась над Левэхаймом так незаметно, что Рин казалось, словно весь день она провела в прострации.

Однако, по сути, так и было. Она не помнила, когда в последний раз теряла столько уверенности в своих убеждениях. В ней проснулось неверие. Сомнения, были ли правдивы хоть чьи-то слова.

Раскаивался ли Джек в своей лжи? Он ведь лгал всем с самого начала… даже если из добрых побуждений.

Ложь остается ложью, но благо становится вредом.

Она молча закрыла глаза, прислонившись лбом к стеклу балконной двери.

Внезапно в дверь комнаты постучались. Рин не нужно было гадать, кто это – она делила покои только с одним магом, и именно он обычно не спал до глубокой ночи.

– Заходи, – с запинкой сказала она и сразу же усомнилась, было ли верным решением впускать его.

Когда дверь открылась, в проеме показался улыбающийся мужчина с бутылкой вина и двумя бокалами.

– Принцесса, выпейте со мной.

Она не знала, стоит ли ей начать ругаться из-за того, что он ведет себя как обычно, несмотря на произошедшее, или просто отослать его обратно.

От Джека не укрылась ее нерешительность. Его лицо стало хмурым, и он вздохнул.

– Мне нужно рассказать тебе одну историю. А это лучше делать под хорошее красное вино.

– Разве красное вино не национальный напиток Обливиона? Где ты его взял? – отреагировала она.

– Украл из запасов Фердинанда.

Рин молча поразилась его наглости.

– Просто… эта история об Обливионе. Вернее, об одном маге, который был выходцем оттуда и жил четыреста лет назад.

Она удивленно посмотрела на него.

– Ты… хочешь рассказать мне то, что сегодня ночью узнает Хиро?

– Именно так. Я подумал, что у тебя есть право знать о произошедшем… как у реинкарнации дорогой подруги Дэмиана и его друга в новой жизни.

– Почему ты не хочешь рассказать эту историю и Мие? Почему только мне? – с подозрением спросила она, наблюдая, как Джек уселся на диван, поставил бокалы на небольшой столик и начал открывать запечатанную бутылку.

– Она не стала меня слушать. Сказала мне убираться восвояси, – усмехнулся тот, вытащив пробку.

Одним движением он наполнил оба бокала и предложил девушке присесть рядом с ним.

Она снова замешкалась. Стоило ли ей слушать его? Сможет ли она поверить его словам?

Почему-то блеск его глаз, печальный и полный сожалений, заполнил все ее мысли, и Рин все же присоединилась к нему и приняла бокал с вином.

Когда они сделали по глотку, вампир снова усмехнулся.

– В первый раз, когда попробовал красное вино, я выплюнул его на одежду Дэмиана. Это было в нашу первую встречу в Вэстпфорте. Я никогда не пробовал такой кислятины, ха-ха…

В его смехе девушка почувствовала боль – еще более сильную, чем тогда, на крыше.

– Если подумать, это вино отличается от тогдашнего. Или просто я изменился за эти четыреста лет?

Он замолчал, уставившись на хрустальный бокал.

Рин продолжала смотреть на его профиль, сжав пальцами подол своей ночнушки.

– Джек.

Он вздрогнул и грустно улыбнулся.

– Прости. Задумался. Я… никогда никому не рассказывал этого, поэтому, возможно, мне будет сложно, но я должен поведать тебе историю о двух влюбленных, что так и не смогли быть вместе.

Она замерла. Разве рассказ не о Дэмиане? Тогда при чем тут…

Но все ее вопросы отпали сами собой, когда он начал повествование.

* * *

– Я помню, какое яркое солнце было в тот день. В таверне, в которой мы сидели, солнечные лучи гуляли по столам и стенам, словно приветствуя нас и предлагая вместе предаться радости и праздности.