Я помню тот день, словно это было только вчера. В таверне, полной разного люду и магов, он сидел особняком, потягивая бокал вина. Своей внешностью он привлекал слишком много внимания, но, кажется, его это никак не волновало. Он с улыбкой смотрел на нас, словно хорошо знал. Шепотки окружающих помогли нам узнать, что этот юноша – самый молодой архимаг нашего поколения. Не серебро, а платина, сияющая в лучах солнца. Дэмиан Невье.

Когда я впервые встретил Дэмиана, он был не тем, каким вы знаете его сейчас. Тогда он пылал жизнью и молодостью. Несмотря на войну и то, что его любимая наставница пропала, он не растерял оптимизма. Преодолев полмира, Дэмиан встретил нас с Амирой. Однако и я в то время был другим – тем еще угрюмым малым, если сравнивать с собой нынешним. Я следовал за Амирой, словно ее тень, почти ничего не знал о мире и о том, как завязывать знакомства… да и не хотел, ибо боялся причинить вред другим.

Но Дэмиан не оставил мне выбора. Я сам не заметил, как он стал мне дорог. Он стал моим первым другом, который принял меня как вампира и помог мне социализироваться.

Мы втроем были силой, что позже объединила людей и побудила их восстать против королевской семьи и создать Кассандрику. Втроем мы помогли Фердинанду ополчить Драфталк против его отца.

А затем мы встретили Милениэль.

Амира была ярким летним солнцем, Милениэль – тихой и спокойной луной, которая делала все ради своей страны и сражалась вместе с другими… Жаль, что сражалась она только ради того, чтобы погибнуть.

В тот момент ей было столько же, сколько Хиро сейчас. Она не знала жизни, не ведала о причинах войны, которая разразилась в тот год, когда произошел первый слом ее судьбы. Когда же они с Дэмианом спустя множество битв сблизились, ее глаза открылись. Тот мир, в который она верила, рухнул в одночасье, и Милениэль вогнала саму себя в тупик.

С одной стороны была ее страна. Страна, которую она хотела защитить и не могла предать.

Но с другой стороны был маг, которого она всем сердцем полюбила, были друзья, что стали для нее важными, были правда и справедливость.

Милениэль оказалась меж двух баррикад, потерянная и сбитая с толку.

Она верила в убеждения своего отца, но также верила, что сможет образумить его.

Однако…

Эрдан, узнав ее настоящие чувства, уничтожил ее духовное оружие.

* * *

Бокал, что девушка держала в руках, выпал и разбился под ее ногами. Джек испуганно подскочил.

– Черт возьми! Не двигайся!

Но было поздно. Один из осколков вонзился ей в ногу, но она не отреагировала, молча уставившись в пустоту.

– Ее собственный отец… уничтожил ее духовное оружие?

Вампир ничего не ответил. Он сел на корточки и аккуратно обхватил лодыжку Рин, желая убрать осколки.

– Ты сама наверняка знаешь, как маги относятся к смешению крови. Любить представителя другой расы – самый страшный грех. Так что Эрдан, обезумевший из-за желания очистить мир от скверны, был в буквальном смысле предан своей дочерью, что сама предалась пороку.

– Но… уничтожить оружие… это ведь… Поэтому она прожила всего семьдесят лет? – спросила девушка, уставившись на вампира. Он посмотрел на нее с сожалением.

Ему не нужно было ничего говорить – она и так поняла, почему легендарная королева эльфов умерла так рано.

Самым страшным событием для любого мага было уничтожение духовного оружия: его невозможно восстановить, и, более того, из-за этого жизнь его обладателя укорачивается вдвое.

Кроме этого, меняется и личность.