– Да… Джек, мы будем друзьями, несмотря ни на что.

Они снова обнялись. Фердинанд же грустно усмехнулся.

– По правде говоря, мы позвали тебя сюда не только для того, чтобы рассказать о наших планах на Альфхейм.

Святой рыцарь тут же напрягся, эти слова пронзили его, как разряд молнии.

– И что же это?

– То, что ты так и не смог найти, – тоже напрягся Джек. – Дин, ты…

– Ничего. Рано или поздно я должен рассказать о своем позоре, – улыбнулся Император. Но в его улыбке было больше траура, чем радости. – Хоть ее лицо и изменилось, но ты все еще в состоянии узнать, кем была Альфхейм, прежде чем стала черным бедствием. Посмотри на нее внимательно.

Оба подошли к гробу и сели на колени с обеих сторон от него, внимательно всматриваясь в лицо заключенной во льду женщины.

Оно наводило ужас на наблюдателей, словно они глядели в глаза самой смерти.

Дэмиан вспоминал кошмар, произошедший на поле боя, когда она вырвалась из-под контроля Стефана и уничтожила тысячи магов. Эти сцены представали перед его глазами словно наваждение, но он старался не думать о них, сосредотачиваясь на чертах мертвого лица.

От него что-то ускользало; женщина казалась ему смутно знакомой, но в то же время он не мог вспомнить, кто это был.

Он так и не сумел понять, пока не услышал слова Фердинанда:

– «Нет света и тьмы – есть благоразумие и невежество. Пока мы едины, этот мир будет процветать. Пока храним наследство наших предков, мы можем считаться нацией. Пока мы живем настоящим, у нас есть прошлое и будущее». Она до последнего верила, что война окончится, не начавшись, и мы заживем в гармонии и единстве.

Шок застыл на лице Дэмиана.

– Нет… не может быть! Ты врешь, Дин.

Однако его надеждам не суждено было сбыться – из глаз Императора потекли слезы, падающие на лицо Альфхейм.

– Прости меня, Хисти… я не смог защитить тебя… прости меня…

* * *

Когда Джек закончил рассказ, он с изумлением понял, что на его руки, которые все еще держали лодыжку Рин, тоже начали капать слезы.

Он поднял глаза и стал очевидцем того, как девушка, чье выражение лица не изменилось, беззвучно плачет, уставившись в пустоту.

– Хистерия… стала точно такой же жертвой, как Милениэль, – прокомментировала она, но, заметив, что вампир на нее смотрит, поспешно вытерла слезы.

Он снова опустил глаза на ее ногу, притворяясь, что ничего не видел, чтобы не смутить ее.

– Хистерия была старше Фердинанда на двадцать лет. Несмотря на то что по человеческим меркам он был не настолько младше ее, очень многие осуждали его за то, что он любит представительницу другой расы, еще и старше его в два раза. А Стефан… воспользовался их взаимной любовью и заманил Хистерию в ловушку. И так она стала удачным экспериментом его проекта. Фердинанд узнал об этом уже после окончания войны и смерти своего отца. Пятьдесят лет он не мог рассказать Дэмиану правду и винил себя в слабости. По итогу они больше не виделись друг с другом до самой смерти Дэмиана спустя два года после встречи у Древа Жизни.

– Скажи мне, как Экскалибур оказался в королевском корне? – неожиданно спросила мечница. – Это ведь произошло именно тогда?

Вампир молча кивнул.

– Это было сделано ради очищения? – снова спросила Рин.

– Не совсем. Это был эксперимент, который мы решили провести. Цель проста – Дэмиан собирался переродиться. Реинкарнировать. Потому мы решили попытать удачу с использованием Древа Жизни. Воткнув в его корень Экскалибур, мы сделали так, чтобы часть души Дэмиана утекла внутрь Древа, чтобы позже появился эльф с этой душой.