– Простите, пожалуйста. – Она с виноватым выражением лица повернулась к гостям. – Прошу, проходите, надеюсь, вы не против разделить с нами завтрак?

– Конечно нет, ваше высочество, – улыбнулась Мия.

Когда все наконец-то сели, первым делом принцессы уставились на Вольфганга.

– Вольфганг, ты так вырос! Слышала, твой брат объявил о твоем выздоровлении? Значит, ты больше не помешан на ногтях? – с улыбкой спросила младшая.

– Что вы, ваше высочество. Я просто перестал быть дурачком, но сделать вам маникюр, как в детстве, могу в любое время, – посмеялся вулстрат. – А принц Райн… все по-старому, да?

Обе принцессы тут же поникли.

– Что уж говорить… время идет, а он все отказывается учиться.

– Принц Райн? Это тот самый малолетний бандит, которого мы встретили утром? – догадался Джек, посмотрев на Рин. Получив ее одобрительный кивок, он усмехнулся. – Тогда понятно, почему ваша матушка так отозвалась о нем.

– Э? Вы о ком? – спросила эльфийка. Она поглядела на советниц, принцесс и Вольфганга, и у всех было одинаково расстроенное выражение лиц. – Кто такой этот принц Райн?

– Что уж скрывать, – вздохнула Реинхилд, – Райн – наш младший единоутробный брат. Ему уже два года, и он носит титул кандидата в сосуды отца, однако отказывается учиться, потому так и не обрел ни человекоподобной формы, ни духовного оружия. И из-за этого наша мама не может получить титул императрицы.

Девушка поведала гостям историю матери. Оказалось, королева Райк была одной из первых жен Фердинанда в этом поколении, однако, в отличие от многих других до и после нее, она так и оставалась наложницей, так как за все шестьдесят четыре года совместной жизни родила Императору только дочерей – Реинхилд, которой сейчас было пятьдесят по человеческим меркам, и Руперту, которой было тридцать пять.

Два года назад, когда родился Райн, Райк наконец-то стала королевой. Фердинанд почти сразу объявил, что ее сын станет его следующим сосудом, так что лиастари начала усиленно к этому готовиться, наращивая свою мощь и отдавая все силы обучению сына.

Однако в какой-то момент принц попросту отказался учиться и стал избегать мать, всем своим видом показывая, что он думает о происходящем.

– А пока Райн не освоит превращение в человекоподобную форму, ему не дадут титула сосуда, а его матери не видать титула императрицы, – объяснил своим спутникам Джек.

– Так и есть. Между тем недавно Император упомянул, что собирается менять сосуд уже в следующем году. А это значит, что… – вздохнула Советница Аметиста.

– Это значит, что королева Райк никогда не получит титула императрицы? – догадалась Мира.

– Так и есть. Как и всегда, после смены сосуда Император разгонит нынешний гарем и соберет новый. И все жены, включая королеву, отправятся доживать свои дни на отшиб на деньги, выделенные из казны, – нахмурилась Советница Изумруда.

– Тогда нынешнее состояние королевы неудивительно. – Хиро почувствовал вину за то, что напомнил Райк о ее сыне.

– Не вините себя, герр Эльвинэ, – покачала головой Реинхилд, – вы не могли знать, так как это уникальный случай за всю историю правления нашего отца.

Впервые за четыреста лет появился ребенок, который шел против воли Бессмертного Императора. Это действительно стало прецедентом, так как любовь оборотней к своему правителю была исключительной.

– Хотя отец, кажется, наслаждается ситуацией, – вздохнула Руперта, крутя вилку в руках. – Каждый раз, когда Советник Янтаря ругается на братца, отец только смеется и говорит, что ничего страшного.