Пока одевался, эльф стал рассуждать, что ему делать дальше. Для начала нужно помочь Рин добиться заключения военного договора; далее необходимо решить проблему с Обливионом и выяснить, действительно ли Людвиг Аштэр принадлежит к ордену разрушителей. А затем… нужно, конечно же, остановить войну.

Последнее было, естественно, самым проблематичным. Что делать, после того как делегация Кассандрики выполнит свою задачу? Вернутся ли они в Амирэн или же судьба поведет их дальше?

Он с усмешкой выдохнул. Что ж, пока ему остается лишь наблюдать и двигаться по течению, пока не придет время вновь сделать выбор.

В одном Хиро был уверен: нужно стать сильнее. Пока будущее остается туманным, необходимо сделать все, чтобы выжить в любой ситуации. И сначала ему нужно узнать, как сформировать новый артефакт ледяной магии.

К тому же оставался вопрос, что делать с духовным оружием – он не мог использовать Врага Тьмы и Экскалибур одновременно, а значит, нужно найти способ объединить их, тогда, возможно, его боевой потенциал усилится.

Хиро подумал, что в Обливионе он мог бы найти новые подсказки, как стать сильнее. Да и нужно продолжать практику чистой энергии под руководством Рин, чтобы ускорить приближение четвертого ранга.

Он кивнул сам себе, продолжая улыбаться. Почему сегодня с утра такое хорошее настроение? Ему казалось, что он сиял, будто во лбу горела звезда.

Отец часто смотрел на звезды вместе с ним и говорил, что это вечные судьбы эльфов. И когда придет время расстаться, возможно, именно звезда его судьбы осветит путь для сына. Возможно, отец был прав.

Хиро выглянул в окно, но увидел лишь темный свод пещеры. Путешествие по Драфталку медленно приближалось к концу, и скоро он увидит родное звездное небо вновь.

Задумавшись об этом, эльф не заметил, как достал из профунды свой небольшой альбом и принялся делать набросок.

Когда он начал рисовать? Наверное, еще в Амирэне. Ему казалось, что, изображая увиденное, он сможет найти себя и свой стиль. Станет более наполненным, что ли.

Хиро особо не думал над перспективой и тем, что именно зарисовывает, – обычно он пускал работу на самотек и только потом, когда все было готово, угадывал, что же у него получилось.

В этот раз руки художника сами собой перенесли на бумагу вид с горы Голтштюк на Левэхайм и приближенные территории. Он улыбнулся, глянув на проделанную работу, и хотел было закрыть альбом, когда в дверь неожиданно постучались.

Было довольно рано для Мии или Вольфганга. Эльф поднялся с кровати и крикнул: «Войдите».

Каково было его удивление, когда в дверях показался Фердинанд.

– В-ваше величество?

Джек однажды сказал, что правитель не покидает покоев раньше трех часов дня, так как отсыпается после бурных ночей с женами. Сейчас же, в девять утра, тот уже был бодр и полон сил. Возможно, сегодня ночью он спал один?

– Ты ранняя пташка, Хиро. Да и занимаешься интересными делами.

Он обратил внимание на альбом, оставленный на кровати.

– А… просто небольшое хобби, ваше величество, – ответил юноша, наблюдая, как Император берет альбом и пролистывает страницы с набросками.

Он с каким-то наслаждением вглядывался в изображенные на рисунках виды.

– Я так давно не покидал этот дворец, Хиро. В последний раз лет двести назад. Это Джек свободен и может идти куда хочет, а я… увы, пленник своего же дома.

– Не говорите так, ваше величество, – усмехнулся эльф. – Считайте, что ваши сосуды, которые перед ритуалом путешествовали по империи, стали вашими глазами и ногами.