Морт не ответил.

Они очутились в центре Кильваро, и Морт, превратившись в автомобиль, повез Зейна к дому Луны.

Она встретила его у дверей.

– Зейн, я так волновалась за тебя! – в голосе девушки слышалось облегчение. – Противостоять Сатане…

– Ничего, я справлюсь. – Зейну не хотелось сваливать на нее еще большие опасения за собственную жизнь. Конечно, Сатана продолжит игру с новыми силами, но, если об этом узнает Луна, она может сотворить какую‑нибудь глупость – например попытается покончить с собой. – Я просто зашел попросить тебя держаться, что бы ни произошло. И еще мне хотелось напомнить, что я тебя люблю.

Луна тут же переключилась на волновавший ее вопрос:

– Ты до сих пор бастуешь! Ты понимаешь, что это значит?

– Я быстро учусь, – заметил Зейн. – Люди страдают – это очень печально. Однако…

– Больницы забиты, – строго произнесла Луна. – Безнадежные больные не могут умереть, а новые продолжают поступать обычным порядком – и это всего за несколько часов. Ты представляешь, что будет твориться через несколько дней? Так продолжаться не может!

– Я знаю, это тяжело, – ответил Зейн. – Но другого выхода…

– Разве не ты разнес всю палату, чтобы избавить одного человека от жизни, исполненной боли и безнадежности? Ты же веришь в смерть!

– Да, я верю в смерть, – согласился Зейн, заново осознав это. – Я действительно в нее верю! Она – священное право живущего, единственное, что невозможно отрицать. Но в данном случае…

– Это ведь не спасение для них, – безжалостно продолжала Луна. – Несчастные не живут по‑настоящему. Это всего лишь продление бессмысленного, безнадежного страдания.

– Правда, – неохотно согласился Зейн. – Смерть, разумеется, необходимая услуга для тех, чья жизнь подошла к концу. И лучше, если она будет быстрой и безболезненной, хотя…

– Я писала картину, – сказала Луна, указав на стоящий в гостиной мольберт.

Работа была выполнена лишь частично – ведь девушка провела дома всего несколько часов – и изображала ребенка, попавшего под машину. Рядом валялись останки не то велосипеда, не то магического коврика – очевидно, маленький наездник был слишком неосторожен. Зейн заметил, что части машины и коврика скомпонованы так искусно, что получившийся предмет невозможно было определить однозначно; символ, а не что‑то конкретное.

Конечно, эта картина отражала душевное состояние Луны. Она умерла мучительной смертью, но осталась жива – и знала, что теперь в какой‑то мере отвечает за муки тех, кто не в состоянии умереть.

– Но если из‑за того, что тебя уже не будет и ты не сможешь его остановить, Сатана приберет Землю к рукам, – сказал Зейн, – миллионы душ, которые могли бы попасть на Небеса, окажутся обречены на мучения в Аду! Я должен предотвратить…

– Я не верю! – крикнула Луна. – Ад – всего лишь место, где отбывают наказание испорченные души. Со временем они исправляются и выходят на свободу!

– Да нет же! Я проверил по компьютеру Чистилища…

– Зейн, я приняла решение. Я хочу, чтобы ты прекратил свою…

Дверь вышибли. Наставив на Зейна пистолет, в дом ввалился зверского вида детина.

– А теперь, Смерть, ты сдохнешь! И я займу твое место!

– Как он прошел мимо грифонов? – поразилась Луна. – И где моя лунная бабочка?

– Мой господин. Сатана, расколдовал их, – со злобной ухмылкой заявил пришелец.