Значит, вот как обстояло дело. Хронос оказался прав. Младенец умер от болезни, не успев хоть немного вырасти и совершить дурной или хороший поступок. Поэтому вызвали Танатоса, и Зейн извлек душу, у которой полностью отсутствовал жизненный опыт.

«НО ЗАЧЕМ? – напечатал он. – ЗАЧЕМ ТАК ПОСТУПАТЬ С РЕБЕНКОМ?»

«ЧТОБЫ ГАРАНТИРОВАТЬ ПРАВО ВЫБОРА».

«НО ВЕДЬ У НЕГО НЕ БЫЛО ВЫБОРА! ОН ПОГИБ, НЕ УСПЕВ СЕБЯ ПРОЯВИТЬ!»

«ВОТ И ПРИЧИНА. – Компьютер принял восклицание за вопрос. – НИ ОДНА ДУША НЕ НАПРАВЛЯЕТСЯ К ВЕЧНЫМ, НЕ ПОЛУЧИВ ВОЗМОЖНОСТЬ НА ПРОТЯЖЕНИИ ОПРЕДЕЛЕННОГО ВРЕМЕНИ ПУТЕМ СВОБОДНОГО ВЫБОРА ЛИЧНО ОПРЕДЕЛИТЬ СВОЕ СООТНОШЕНИЕ ДОБРА И ЗЛА. СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ОБЪЕКТЫ, В КОТОРЫХ УКАЗАННЫЙ ПРИЗНАК ОТСУТСТВУЕТ, ДОЛЖНЫ ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ».

Зейн начал понимать. Несправедливо приговаривать кого‑то за чужие проступки к вечному пребыванию в Аду без малейшего шанса показать себя; да и у Рая наверняка существуют какие‑то свои условия приема!

Нет, подобный порядок ему все равно не нравится. Каждый должен отвечать лишь за свои грехи. Если бы Зейн только имел необходимые полномочия, обязательно изменил бы парочку «категорий» в небесной классификации!

Но такого права у Танатоса нет. Не он придумывает правила. Он не Бог и не Сатана. Его дело – подчиняться предписаниям.

И все же именно Смерть явилась к младенцу. Зейн чувствовал ответственность за его судьбу.

«ЧТО ПРОИСХОДИТ, КОГДА ДУШУ ЗАДЕРЖИВАЮТ?»

«ОНА НАВСЕГДА ОСТАЕТСЯ В ЧИСТИЛИЩЕ».

«НАВСЕГДА?! – Зейн был ошеломлен. – НО ВЕДЬ ДАЖЕ ГРЕШНЫЕ ДУШИ НЕ СОДЕРЖАТСЯ ЗДЕСЬ ВЕЧНО, ВЕРНО?»

«ВЕРНО. ГРЕШНЫЕ ДУШИ НАВСЕГДА ОТПРАВЛЯЮТСЯ В АД».

Данное обстоятельство все меняет! Несомненно, лучше вечно торчать в этом уголке загробного мира, чем гореть в Аду.

«ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЮТ ЗАДЕРЖАННЫЕ ДУШИ?»

«ОНИ УПРАВЛЯЮТ ЧИСТИЛИЩЕМ».

Понятно.

«ДЕВУШКА НА ВХОДЕ – ОДНА ИЗ НИХ?»

«ПРАВИЛЬНОЕ УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ».

Что ж, не очень весело, но и не так уж плохо. За столетия монотонная работа чиновника надоедает ужасно. Что поделать, здесь нечто вроде нейтральной зоны. Лучше вечно пребывать в подвешенном состоянии, чем попасть в Ад.

Зейн выключил компьютер и направился ко второму прибору, на ходу вытаскивая из сумки душу мага. Прибор представлял собой человекоподобного робота, который сидел за столом, заваленным кипами бумаг. Зейн поместил душу в приемное отверстие на металлической спине. Секунду спустя машина ожила, засветились глаза‑линзы, металлические конечности лязгнули и шевельнулись.

Робот повернул голову и взглянул на Зейна.

– Я уже мертв? – спросил он голосом мага.

– Да, – ответил Зейн, захваченный врасплох. Ни одна из душ раньше с ним не разговаривала.

– Тогда где я?

– В Чистилище. У вас оказались абсолютно равные показатели, я не мог направить ее ни в Ад, ни в Рай, поэтому доставил сюда.

– Великолепно, – объявил робот‑маг.

– Вы что, намерены у нас застрять?

– Мне надо задержаться здесь как можно дольше. Я очень тщательно проделал расчеты, но всегда остается элемент неопределенности. Слишком многое от этого зависит, слишком многое…

– От чего зависит? – спросил Зейн, вновь сбитый с толку.

– Ну как, вознаградила тебя за проявленное участие моя дочь?

– По‑моему, вы сейчас пытаетесь увильнуть от ответа.

– А ты?

Зейн улыбнулся:

– Луна снова предложила то же, что и вы, а я во второй раз отказался.

– Но ты не должен отказываться! – загремел робот‑маг.