5. ЛУНА

Его конь все еще пощипывал траву снаружи.

– Эй, Морт! – позвал Зейн, и тот сразу поспешил к нему. Великолепный скакун!

Зейн оседлал его.

– Доставь меня домой!

Конь рысью домчался до конца зеленой равнины и остановился перед красивым зданием, похожим на усыпальницу, с белыми колоннами на широкой веранде. На почтовом ящике красовалась надпись: «Смерть».

Само собой – где же еще должен жить Танатос, как не в морге?

Зейн посмотрел на коня:

– Можно мне задержаться ненадолго? Чтобы осмотреть все как следует?

Морт одобрительно качнул головой.

– У тебя здесь есть конюшня? И нужно ли искать для тебя еду, бензин или чем ты еще питаешься?

Конь дал ему понять, что такого не требуется, и неторопливо отправился на пастбище. Похоже, здесь было все, что требуется для пропитания. Неподалеку виднелось небольшое озеро. Отличное место!

Значит, у Смерти имеется свой почтовый ящик… Интересно, кто отправляет ему послания? Зейн открыл его и обнаружил четыре письма. Судя по обратному адресу, все составлены смертными. Любопытно!

Он повернулся к двери. Может, следует позвонить? Но ведь дом принадлежит ему! И все же обитатели, если они есть, увидят нового хозяина впервые. Он нажал на кнопку.

Раздался погребальный звон. Через минуту дверь открыл облаченный в черный костюм дворецкий.

– Очень рад видеть вас снова, уважаемый сэр. Разрешите? – Он помог ему снять плащ.

– Но я ведь… – Зейн с трудом подбирал слова. – Я не ваш прежний хозяин!

– Разумеется, сэр. Мы служим Танатосу, а не человеку, который становится им.

Дворецкий повесил плащ в шкаф и нагнулся. Он хочет снять его обувь!.. Что ж, в своем собственном жилище можно расслабиться и не бояться ничего… Обувь и перчатки отправились вслед за форменным облачением, а Зейн оказался в удобном халате и домашних шлепанцах.

В воздухе висел какой‑то странный тяжелый запах.

– Чем здесь пахнет?

– Это мирра, сэр, – ответил дворецкий. – Согласно установившейся традиции, в обители Танатоса положено возжигать благовония.

– Ничего себе благовония! Значит, у жилища Смерти свой особый запах? А почему именно…

– Мирра ассоциируется с заупокойной службой, сэр.

Тут Зейн вспомнил строки рождественской песни: «О зловещий мирры дух! Смерти знак, разлуки вечной! Боль, тоска, кромешный мрак. Плач души, пред Богом грешной!»

– Надо заменить ее на что‑нибудь более приятное, – заметил Зейн. – И переделай звонок: что это за похоронный звон! Если бы я мог, вообще изменил бы само представление о Смерти!

Дворецкий провел его в удобную гостиную.

– Располагайтесь поудобнее. Не желаете выпить аперитива? Может, включить телевизор? Или угодно активировать заклинание, снимающее усталость?

Зейн плюхнулся в мягкое кресло. Ему почему‑то было неуютно.

– Да, давайте все это, – сказал он.

– Сию минуту. Изволите передать мне письма?

– Зачем?

– Чтобы сжечь, сэр! Так положено.

– Ни в коем случае! Даже если они годятся лишь для мусорной корзины, я хочу сперва просмотреть их.

– Разумеется, сэр, – пропел дворецкий, словно успокаивал ребенка. Как только он исчез, перед глазами возник экран телевизора. Раздалась привычная бодрая скороговорка ведущего программы новостей:

– Кадровые перестановки в Чистилище! Новое назначение на должность Смерти.