— Сам знаю не больше вашего, кроме того, что Змиев притащил из руин двоих новичков, а один из них обезумел и убил князя Кемского, почти башку ему оторвал, кровь фонтаном хлестала. Не особо жалко, дрянной человек был. Хорошо, рядом воевода проходил, он его шпагой своей проткнул, так что, дел безумец не успел натворить.

— Понятно, — многозначительно протянула Ирина, ничуть не сожалея по поводу гибели сварливого надменного старика. — А осмотр зачем?

— Красноту в глазах ищем, — пояснил Феором. — У того, кто бросился, вокруг зрачка алая полоска, скверной он был заражён.

Михаил и Ирина переглянулись, стало ещё непонятней.

— Всё, не задерживаете, — продолжил старший караула. — Давайте, в глаза вам посветим и, если всё хорошо, идите. Там всё вам расскажут подробно, собрание как раз идёт перед Крепостью последней надежды.

Только сейчас Бельский заметил, что в руках у мужиков шпаги и мечи, а караульные на вышках держат их под прицелом самострелов, заряженных артефактными болтами.

Проверка не затянулась. Феором поднял лампу и поднёс её к лицу Ирины, несколько секунд вглядывался в её голубые глаза и, отступив в сторону, освободил проход между двух рогатин. С Михаилом процедура повторилась, и он, наконец, смог пройти в крепость.

Когда они подошли к центру заставы, где гудел народ, солнце окончательно скрылось за горами.

Михаил оглядел сие действо, понял, что спрашивать кого-то о чём-то бесполезно, люди были не в курсе, и терпеливо ждали, когда выступит глава совета.

Бельский же, не страдая от скромности, имея избыток природной наглости, с аристократической надменностью пошёл сквозь толпу прямо к крыльцу. Ирина пристроилась следом. Люди, которых он задел, ворчали, но пропускали. Наконец, он оказался в первом ряду. Прямо перед ним на ступенях собрались советники, а рядом с ними стоял крепкий мужик с бледной кожей, явно из местных, в тёмно-сером мундире второго полка имперского экспедиционного корпуса, который занимался охраной границей с вольниками. Видок, надо сказать, у него был потрёпанный, левый рукав оторван, на коленях дыры, сапоги покрыты грязью, лицо расцарапано. Мундир на животе испачкан чем-то бурым, скорее всего, кровью. Возле ступеней лежало два тела. Первое принадлежало старому князю Кемскому, с наполовину оторванной головой, второе — в точно таком же мундире, как на разговаривающим с советниками бойце. Он был изгваздан своей и чужой кровью, убитым оказался имперец, невысокий, тощий, светловолосый парень лет двадцати, может, чуть старше.

Берг на секунду отвлёкся от новичка, скользнул по ожидающей толпе взглядом и, заметив Михаила, махнул рукой, подзывая.

— Ваше сиятельство, — взбежав по ступеням, кивнул Михаил.

— Боярин, — поприветствовал его глава совета, пожимая протянутую руку. — Вы уже в курсе?

— Лишь в общих чертах, — ответил Бельский. — То, что Феором на воротах рассказал. Мол, какой-то безумец убил нашего ворчливого князя, и что глаза проверяют на какую-то скверну.

— Ну, тогда слушайте, Михаил Иванович. Вы были правы, на континенте война началась. Второй полк разбит.

— Вы, ведь, боярин Бельский? — неожиданно вклинился в их разговор новоприбывший.

Михаил удивлённо глянул на мужика.

— Мы знакомы?

— Нет, ваше сиятельство, — покачал тот головой. — Но вот портрет ваш я видел. Вас две недели по руинам с фонарями искали, но ни вас ни вашего сопровождающего не нашли. А вы вот где оказались.

— А ты как сюда попал? — поинтересовался Михаил. — Тоже в подземелье провалился? Как, кстати, тебя зовут?

— Верд Никорт, ваше сиятельство. А его, — он указал на мёртвого, — Ингвар Растов, из северных провинций. А попал я сюда через кристалл, который мы с ним в мёртвом городе нашли, когда от одержимых удирали.