— Врешь, дорогая, так оно и есть! — Лео начал мерить шагами небольшую комнату. — Черт! Тебе хватило одного-единственного намека, брошенного неким репортером — несомненно, купленным Этель, — чтобы захватить приманку. С тех пор я — современный Казакова!

Грудь Алекс тяжело вздымалась, грозя вырваться наружу из тесного корсажа. Лео развернулся на каблуках и уставился на девушку.

— Слушай, Алекс, мне тридцать один год. Неужели ты серьезно, на голубом глазу, могла предположить, что в моей жизни не было женщин? Или может, думаешь, что до сих пор меня держали в заточении в монастыре?

Снаружи вдруг послышался приглушенный взрыв хохота, и дверь распахнулась.

— Эй, ребята, вы не видели тут где-нибудь мою подружку Рэйчел? — хихикнул какой-то подвыпивший блондин.

— Вон отсюда! — рявкнул Лео, даже не повернувшись к дверям. Глаза его по-прежнему сверлили лицо Алекс.

Парень мгновенно исчез.

— Когда нас так грубо прервали, — мрачно продолжил Лео, — я хотел сказать следующее: ты никогда-никогда! — не была для меня девочкой на одну ночь, Алекс. Та ночь, та прекрасная — подчеркиваю! — ночь окончательно убедила меня в том, что я любил тебя, что ты была единственной, на ком я хотел жениться. Но теперь я вижу, как жестоко ошибался.

Алекс продолжала ловить ртом воздух, не в силах вставить хоть слово. Лео приостановил бешеную гонку по комнате и взглянул в ее широко раскрытые синие глаза. Сделав глубокий вдох, он проговорил:

— Ты — здравомыслящий человек, Алекс, и у тебя достаточно ума, чтобы понять: между людьми не может быть никаких отношений, если они не доверяют друг другу. Без полного доверия не может идти и речи о доверии. Так?

Горящим взглядом Лео уставился на девушку, но та подавленно молчала. Щеки ее горели огнем.

— Ну, понятно, молчишь. — Он неожиданно усмехнулся. — Вот что я тебе скажу, милая. Ты очень и очень обеспеченная особа. И достаточно испорченная, должен отметить. Называя вещи своими именами, ты — эгоистка. Тебе и в голову не приходит, что не только ты, но и я к своей работе отношусь с большой ответственностью. Наутро после той ночи у меня была встреча в банке, и мне пришлось немедленно вылететь в Америку, в Коннектикут. Я надеялся, что ты поймешь: если бы я смог, я бы позвонил при первой возможности.

Алекс по-прежнему молчала, а Гамильтон продолжал добивать ее:

— Банкиры не только считают деньги. Представь, они еще выступают в роли посредников, если, как на прошлой неделе, речь заходит о слиянии двух крупных корпораций. Все телефоны были отключены, чтобы предотвратить возможность утечки информации, но мне все-таки удалось вымолить разрешение воспользоваться мобильником и позвонить тебе. И еще я упросил начальство отпустить меня пораньше, чтобы не опоздать на этот чертов бал.

Если раньше Алекс никогда не задумывалась о выражении «провалиться сквозь землю», то сейчас на собственной шкуре поняла его смысл. Лео прав, удрученно думала она, я действительно не доверяла ему.

— Но где… где же Фиона? — писклявым голосом спросила она.

— Со своим ветеринаром, наверное, — пожал плечами Лео.

— С кем?

— С ветеринаром, который ухаживает за ее лошадьми. — Он снова вздохнул, потом пересек комнату и стал смотреть в окно. — Фиона никогда не хотела выйти за меня замуж, но ее мать переполняют амбиции. Она почему-то решила, что я составлю прекрасную партию для ее дочери. Мы с Фионой разобрались бы во всем сами, но не рассчитали, что в наши личные дела сунет свой нос бесцеремонная журналистка Александра Пэмбертон.

— Я же не знала…

— Мисс Пэмбертон преследовала одну цель: опубликовать серию статей к Дню Святого Валентина.