После молитвы, когда стулья уже сложили и убрали, я снова подошел к Джейн и предложил ей выпить вместе кофе.

— Несколько человек собираются посидеть в одном местечке за углом, — ответила она. — Хочешь пойти с нами?

— Я надеялся, что мы побудем вдвоем.

— Не уверена, что это было бы правильно.

Я сказал, что провожу ее и мы поговорим по дороге. Но едва мы оказались на улице, у меня вылетело из головы все, что я собирался ей сказать. Мы шли молча несколько минут.

— Мне очень тебя не хватает, — повторял я про себя. В конце концов произнес это вслух.

— Неужели? Иногда и мне тебя недоставало. Время от времени я задумываюсь о нас, и мне становится горько.

— Да?

— Ты с кем-нибудь встречался?

— Меня не тянуло. До последней недели.

— А потом?

— Что-то произошло. Я по-прежнему не искал никого, но, наверное, так всегда и бывает.

— Она бывает на наших встречах?

— Нет. И не собирается.

— Не хочешь ли ты сказать, что ей следовало бы ходить на собрания?

— Не знаю, нужна ли вообще кому-нибудь эта программа. Разве она имеет какое-то значение, разве ведет к чему-то?

Немного погодя, она заметила:

— Думаю, мне было бы страшно проводить время с пьющим человеком.

— Это мог бы оказаться и страх во спасение.

— Ты слышал о Томе?

Она попыталась описать мне старого члена одной из групп общества «Анонимных алкоголиков», а я решительно не мог сообразить, о ком она говорила.

— Так или иначе, — продолжала она, — он не пил двадцать два года, постоянно посещал собрания, помог множеству людей и так далее и тому подобное. И вот этим летом он поехал на три недели в Париж. Как-то раз, прогуливаясь, заговорил с миленькой француженкой, и она спросила: «Хотите выпить вина?» — и он ответил: «Почему бы и нет?»

— Так и ответил?

— Да, так и сказал. И это после двадцати двух лет полного воздержания! Один Бог знает, сколько тысяч собраний он почтил своим присутствием. И вот результат: «Почему бы и нет?»

— Удалось ему остановиться?

— Похоже, теперь ему это не под силу. Трезв два-три дня, а потом очередной запой. Выглядит ужасно. Долго он пить не может, потому что через два-три дня оказывается в больнице. Однако и трезвым ему не удается долго продержаться. Когда появляется на собрании, на него невозможно смотреть. Вероятно, он скоро умрет. Так мне кажется.

— На острие судьбы, — произнес я.

— Что ты сказал?

— Просто повторил слова одного знакомого.

Завернув за угол, мы подошли к кафе, где ее ждали друзья. Она спросила:

— Выпьешь с нами чашку кофе?

— Не думаю, — ответил я, и она не настаивала.

Я сказал:

— Хотел бы...

— Знаю, — перебила Джейн. Протянув руку, на секунду удержала мою ладонь. — Возможно, в будущем, — сказала она, — мы станем свободнее чувствовать себя друг с другом. Сейчас слишком рано.

— Пожалуй.

— И горько. Еще слишком больно.

Она отвернулась и направилась к входу. Я подождал, пока она не скрылась за дверью, и зашагал прочь, не задумываясь о том, куда бреду. Это не имело никакого значения.

— Это коктейль «Мимоза», — пояснил он мне. — Обратная синергия: смесь действует менее сильно, чем ее составляющие. Я бы посоветовал пить либо шампанское, либо апельсиновый сок, но только не их смесь в одном бокале.