Герат почувствовала, как внутри все холодеет, и поспешила отбросить эту мысль… но тут же снова вернулась к ней.

Если Ашар завладеет талисманами, преграда, воздвигнутая Госпожой, больше не удержит его за Лозинами. Ему больше не понадобятся посредники вроде Посланца или Хаттима Сетийяна. Он явится сам, грозный, как чума, чтобы вершить свою волю в Трех Королевствах. Никакое нашествие Орды не сравнится с этим. Воплощенное разрушение, он пройдет по Королевствам, кося жизни, как пахарь колосья, опустошая все на своем пути. Все, что даровала Госпожа, все, о чем заботился Эстреван, станет пеплом и прахом.

Но каковы цели безумного повелителя Преисподней? Чего он желает добиться в итоге?

Поначалу Герат думала, что тварь пыталась убить Кедрина, но на самом деле она была послана, чтобы похитить талисманы — или хотя бы один из них. Но вряд ли кто-то будет беречь талисман так же надежно, как Уинетт. Действовать силой Ашар не может: талисман должен быть передан добровольно, а Уинетт его не уступит. И все же… сможет ли она противостоять коварству? Ашар — бог лжи, обмана и двуличия, ни одно существо в мире не сравнится с ним в этом. Он может попытаться завоевать доверие Уинетт… Герат невольно сжала кулаки. Добиться от нее хитростью того, что нельзя получить силой…

По сравнению с этим совращение Хаттима Сетийяна — невинная шутка, нашествие Орды — пустая шумиха. Идет игра, где игроков вынуждают подчиняться правилам, о которых они даже не догадываются.

Уинетт вынуждена играть по правилам, установленным Ашаром. Если он получит талисманы — все пропало. Теперь Кедрин сам спустился в Нижние пределы и идет навстречу Ашару, неся второй талисман. И у него нет выбора. Удерживая у себя Уинетт и ее талисман, Ашар лишает Избранного половины его силы. Единственный путь указывает Квалле — положившись на Госпожу, вступить во владения Ашара. Ибо только там Избранный сможет обрести оружие, чтобы сокрушить повелителя преисподней.

— Не покинь их, Госпожа, — проговорила Герат. — Направь их и укрепи Своей силой, чтобы они победили, — она не договорила, ибо не осмеливалась произнести это вслух: — Даже если победа принесет им гибель.

Она отогнала страх, ледяной струей пробежавший по позвоночнику, и содрогнулась. Как она слаба! Холод не исчезал, словно она сидела не на солнцепеке на козлах повозки, а среди вечных снегов, обдуваемых дыханием Севера.

— Что с Вами, Сестра?

Голосок Донеллы заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, она встретила озабоченный и беспокойный взгляд карих глаз Послушницы. Уикс тоже недоуменно косился на Старшую Сестру. Герат обнаружила, что стучит зубами от холода.

— Ничего, — сказала она, пытаясь унять дрожь, и услышала свой срывающийся голос. В глазах Донеллы появился едва ли не испуг. Но тут в воздухе снова разлилось тепло. Прохладный ветерок с Идре лишь освежал, но не мог вызвать озноб.

— Ничего, — повторила Герат. — Я просто задумалась.

Донелла не сводила с нее встревоженного взгляда. Герат улыбнулась, успокаивая Послушницу, хотя сама была далека от спокойствия:

— Все хорошо. Потянуло холодом… а я задумалась.

Но она уже понимала, что дело в другом. Так откликается тело, когда внутренний взор обнаруживает тайного наблюдателя. Более того, этот наблюдатель должен сам вызывать страх и отвращение. Неужели это Ашар следит за ней? Значит, удерживая Уинетт и талисман в Нижних пределах, он получил возможность наблюдать за миром живых? Она осторожно раскрыла свой разум, все ее чувства были настороже.