И не медля более, он вскочил на своего серого и во весь опор полетел вниз по склону, туда, где гуща деревьев обещала прикрытие. Кедрин поскакал следом. Его трясло, но причиной тому был не страх… хотя на этом голом склоне он чувствовал себя до отвращения беззащитным. Однако милость Госпожи, а может, просто удача, по-прежнему была с ними. Никто не заметил трех всадников, вступивших в лес. Следуя за Бранноком, они поворачивали то на запад, то на восток, петляя вокруг стоянок варваров — и так до самого северного гребня.

Солнце клонилось к западу, когда они вновь остановились на вершине. На востоке уже сгущались сумерки. Луна, изрядно округлившаяся, отяжелевшая, низко висела над горизонтом. Склон круто обрывался в долину. Залитая тенью, она призывно расширялась навстречу, расходясь гигантским клином. Напряжение Кедрина достигло предела: где-то там, среди теней, высился курган Друла. Он всмотрелся в сумерки: ни единого огонька. Юноша мысленно поблагодарил Браннока. Полукровка поистине отменно знал Леса и нравы его жителей.

— Больше можно не прятаться, — объявил Браннок, когда они двинулись вниз по склону.

Когда маленький отряд спустился в долину, луна взошла, превратив деревья в серебристое кружево. Откуда-то донесся кошачий вой, проревел бык, но ни зверей, ни людей всадники не встретили. Охваченные волнением, они гнали вперед утомленных скакунов, забыв о собственной усталости.

Наконец Браннок остановился, повернулся в седле, и с улыбкой указал Кедрину вперед. Почти в центре долины зияла котловина — огромный естественный амфитеатр, мало уступающий в размерах тем, что сотворены руками людей. Деревья стояли вокруг, как часовые, но по краю котловины виднелись только старые пни: когда-то лес здесь был вырублен, чтобы освободить место для шатров всем, кто прибывает на Сбор Дротта. Чудом уцелевшие пучки травы торчали из голой земли, почерневшей от бесчисленных костров, вытоптанной ногами тысяч людей, копытами их коней, колесами повозок. Из года в год протаптывались и тропинки, между которыми вскоре должны были вырасти шатры. Подобно спицам гигантского колеса, они сходились к центру котловины, где высился Курган Друла, чернея на фоне подсвеченного луной неба. Год за годом вокруг него разводили огонь, восстанавливая выжженное кольцо бесплодной почвы. Вершину кургана усеивали зола и угли великого жертвенного костра, который скоро загорится вновь. Казалось, некто или нечто запрещает путешественникам приблизиться к кургану. Кедрин почувствовал, как вдоль позвоночника бегут мурашки.

Не говоря ни слова, он погнал скакуна вперед, съехал по склону и поскакал через котловину. Вскоре тень холма накрыла его. Зола, скопившаяся за многие годы, превратилась к гладкую корку, твердую, как камень. На миг его охватил ужас. На что они надеялись, рассчитывая пробиться сквозь такую преграду? Отчаяние накатило ледяной волной. Почти не осознавая, что делает, Кедрин коснулся талисмана, и камень отозвался теплом и легким трепетом. Воодушевленный, юноша спешился и направился к вьючным лошадям, готовый немедленно взяться за лопату.

— Сперва поешь, — посоветовал Тепшен. Он также слез с коня. — Работа предстоит нелегкая.

Кедрин неохотно кивнул, и они занялись устройством лагеря.

Лошадей расседлали и освободили от вьюков. Животных привязали под деревьями недалеко от ручейка, чтобы они могли пастись, не страдая от голода и жажды. Над костерком уже шипела, брызгая жиром, сохраненная про запас оленина. Браннок наполнил фляги, и друзья жадно принялись за еду. Когда же луна была почти в зените, они взяли кирки и лопаты, которыми их снабдил Рикол, и пошли осматривать курган.

— Его насыпали давным-давно, — сообщил Браннок. — Друл пал, штурмуя Высокую Крепость. Говорят, Дротт потратил на сооружение гробницы целый год.