Они обошли курган кругом, но никакой зацепки не обнаружили.

— Гробницу могли построить наподобие жилища, — предположил Кедрин. — Тогда наверху должно быть что-то вроде дымового отверстия.

— В самом деле, — кивнул Браннок.

Они вскарабкались по склону. Всю вершину кургана покрывали остатки огромного кострища.

— Здесь, — заявил Кедрин и наугад ударил заступом по утоптанной земле. И тут же разинул рот от неожиданности: удар отозвался так, что загудело в плечах.

Тепшен жестом велел ему отойти и взмахнул киркой. Кьо был силен и жилист, но итогом его усилия оказалась ничтожная выбоинка, словно от булавочного укола. Хмыкнув, Тепшен снова взмахнул киркой. Кедрин отшвырнул лопату и тоже взял кирку, Браннок последовал его примеру, и они принялись долбить, чередуя удары. Ночь наполнилась мерным и мощным гулом, словно в кургане был заключен огромный барабан.

Вскоре верхнее платье пришлось сбросить. Рубахи, несмотря на ночную прохладу, уже пропитались потом. Мышцы, непривычные к такому труду, заныли, ладони, чаще державшие меч или поводья, покрылись волдырями. Но твердая корка, покрывавшая курган, и не думала поддаваться. Когда занялась заря, их взорам предстало лишь небольшое углубление.

Они отдохнули в холодном сером тумане, наполнившим котловину. Остатки оленины и настой трав — подарок Сестер Высокой Крепости — помогли восстановить силы. Затем друзья снова принялись за работу. При помощи заступов место было очищено от мусора, комьев земли и камешков, и они взялись за кирки. Плодом их ночных усилий оказалась ямка глубиной не более ладони. Вот и вся награда за мучения… Спина и плечи занемели и гудели от боли, но Кедрин стиснул зубы и снова принялся долбить. В конце концов, существовала не менее серьезная проблема: сегодня Дротт должен был подойти к кургану еще ближе. Казалось, что солнце безжалостно сжигает время, отпущенное друзьям.

Сквозь неподатливую корку, нараставшую многие годы, они прорывались весь остаток дня. К вечеру кожа на ладонях начала слезать лоскутами, наполненные жидкостью волдыри полопались. Но, когда солнце село и долина погрузилась в полумрак, из ямы, в которой Кедрин стоял уже по колено, вылетала рыхлая земля. После короткого сна работа возобновилась. Теперь дело пошло быстрее. Двое трудились, стоя в яме, а третий отбрасывал грязь с краю. Они трудились не покладая рук, ибо знали: каждый восход приближает полнолуние, и времени у них остается все меньше.

Урезанный серебристо-голубой диск снова достиг зенита, когда кирка Кедрина коротко звякнула, наткнувшись на что-то твердое. Угар гулом отозвался в руках. Бросив кирку, юноша принял у Браннока заступ. Вскоре на дне ямы обнажился серый камень. Кедрин выругался и с досадой отшвырнул лопату.

— Камень! Каменный свод! Здесь нет никакого входа!

— Успокойся, — проговорил Тепшен. — Судя по всему, этот камень запечатывает отверстие.

И он принялся расчищать дно. Теперь яма была почти в рост глубиной. Землю приходилось вытаскивать при помощи самодельных носилок из конских попон и веревок. Но когда опаловое мерцание предрассветных красок сменилось ослепительным сиянием дня, они могли ясно видеть квадратную плиту в пядь шириной, словно обведенную каймой черной земли.

Друзья едва уговорили Кедрина отдохнуть и поесть. Затем все трое выкупались в ручье. Им предстояла последняя схватка.

Тепшен подметил, что щель, отделявшая центральную плиту от соседних, была чуть шире, а скопившуюся в ней грязь можно было без особого труда удалить не только кончиком ножа, но даже пальцами.