Улыбка Эйрика-Ашара угасла, черты обезобразила гримаса.

— Да. — Он резко кивнул. — Я знал, какова цена за то, чтобы их соединили, и не думал, что он заплатит. Твой муж слишком дорожит своими друзьями.

— Друзьями?

Похоже, ей удастся кое-что выяснить, а знание — это обоюдоострое оружие.

— Те двое, которых ты видела в водоеме. Одного зовут Тепшен Лал, другого — Браннок… впрочем, про этого уже следует говорить «звали».

Уинетт почудилось недовольство в голосе Ашара: похоже, его не вполне устраивал такой ход событий. Подавив боль, вызванную известием о гибели Браннока, она спросила:

— Как это случилось?

Ашар ухмыльнулся.

— Одна Моя… служительница… не удержалась от соблазна и околдовала его. Он стал оборотнем и предпочел умереть, чтобы Мой кузнец вставил талисман в меч Кедрина.

— Кедрин не отступит.

— Думаешь? — улыбка снова тронула Его губы. — Ну что же… значит, он крепче, чем Я полагал.

Он задумчиво разглядывал Уинетт, но в Его голосе сквозили недобрые нотки. Молодая женщина снова ощутила прилив ледяного страха.

— У него хватит сил, — произнесла она, пытаясь подавить дурные предчувствия или хотя бы скрыть их за маской спокойствия.

— Его слабость — ты, — усмехнулся Ашар. — Как ты думаешь, он согласится пожертвовать тобой?

Уинетт не знала ответа, равно как и не знала, как следует ответить. Если бы Кедрин оказался в руках Ашара, а она пришла спасти его — смогла бы она пожертвовать любимым, даже ради спасения Королевств? Она была благодарна судьбе, что такое решение выпало принимать не ей, а Кедрину. Надо собраться с силами…

Переборов страх, она заставила свой голос звучать уверенно:

— Кедрин — Избранный.

Ашар разразился отвратительным хохотом. Вокруг словно заколебалось марево.

Его облик терял очертания, неуловимо менялся — и вот на троне снова восседал Эйрик.

— А еще он человек, который влюблен, — проговорил Он грубо, почти презрительно. Уинетт содрогнулась. Этому злобному существу было недостаточно просто одержать победу. Он хочет подчинить себе весь мир, утвердить в нем свою власть. Но и это не утолит Его гордыни. Унизить своих врагов, подавить их Своим торжеством, заставить вкусить всю горечь поражения — вот Его сокровенное желание. Он желает не просто нанести поражение Кедрину, но подорвать веру, которая питает дух Его противника. Склонить врага к измене — мысль об этом, похоже, тешила Его не меньше, чем уверенность в скорой победе.

— Но Кедрин не меньше любит Госпожу и Королевства, — ответила Уинетт.

На миг в глазах с золотыми крапинками промелькнуло сомнение. Или это ей только показалось?

— Посмотрим, — Эйрик-Ашар криво усмехнулся, рывком поднялся с трона и, держа в одной руке меч, другой схватил Уинетт за запястье — с такой силой, что она даже не попыталась сопротивляться. Таща молодую королеву за собой, Он прошел через зал, озаренный кровавыми отсветами, миновал мраморную палату и вышел во двор.

Дворец изменился до неузнаваемости. Нужда в притворстве пропала, и он, похоже, принял свой истинный облик. Мрачные стены из серого камня покрывала зеленая слизь. Ржавое небо казалось озаренным пожаром. Жасмин, розы и магнолии больше не оживляли колоннаду — лишь безобразные травы нездорового цвета, источавшие кислый запах, росли в трещинах унылых черных плит.

Там, где журчал фонтан, из каменного колодца бил высокий столб пламени. Ашар взмахнул рукой, пламя исчезло, и Уинетт увидела столб из опаленного серого металла на невысоком цоколе, с его вершины, покачиваясь, свисали цепи.