Глядя вслед королю, Ашар пообещал Себе поквитаться с ним в будущем. Затем Он отвернулся, величественно ступил на берег мутного озера и остановился у уреза воды. Наклонившись, владыка смочил руку в тягучей жидкости и, вперив горящие глаза в покрытую рябью поверхность, беззвучно зашевелил губами.

Когда все было закончено, Он выпрямился и исчез. На том месте, где Он только что стоял, некоторое время мерцало недоброе красноватое сияние. Серые создания, похожие на нетопырей, носились в воздухе, их потрепанные серые крылья трепетали, и хор их пронзительных голосов разносился над песками.

* * *

В Эстреване Старшая Сестра Герат почувствовала, как несвоевременно холодный ветер провел ледяными пальцами по ее лицу. Что-то предвещают эти иголочки по коже, подумала она. Но что? Приближение непогоды — или что-то иное? Буря, похоже, действительно близилась. Неровная сизая полоса на востоке скрыла громаду Лозин. Выше собралось скопление темных кучевых облаков. Они тяжело двигались на запад, заслоняя чистую лазурь. Казалось, на небе разыгрывалось сражение. Армада белых облаков какой-то миг сопротивлялась, но вскоре была обращена в бегство, на ее остатках поднимали темные паруса победители. Ветер крепчал, в воздухе появился привкус дождя, курчавое брюхо туч озарила ослепительная вспышка. Герат поймала себя на том, что считает время от вспышки молнии до раската грома, как делала это в детстве в ожидании грозы. Она улыбнулась, но тревожное предчувствие не исчезало. И тут ее щеки коснулись первые брызги дождя. В считанные мгновения отдельные капли превратились в настоящий поток. Герат поспешила покинуть балкон и укрылась в комнате. Потоки воды хлестали по каменным плитам, разбивались о порог, рассыпались сверкающим бисером по натертым половицам. В комнате стало темно. Гроза накрыла город. Тьму нарушала лишь пляска изломанных молний, то и дело ударявших в крыши домов. Казалось, порожденное воздухом чудовище на сотнях паучьих лап шагало по Эстревану. Герат почувствовала, как при виде этого калейдоскопа теней и вспышек волосы у нее встают дыбом. Гулкие удары грома эхом отдавались у нее в ушах. Дождь выбивал узоры на плитах балкона, капли, сияющие на полу, слились в лужу, наполненную ярким блеском.

И вдруг все кончилось. Гроза умчалась на запад, у восточной кромки облаков замаячила приветливая лазурь и по ней алебастровыми валами поплыли облака — словно белые мазки по голубому холсту, залитому сиянием возвращенного солнца.

Герат вышла на порог балкона, разглядывая искрящиеся влажные крыши. Она не замечала, что стоит прямо в луже, и ее легкие туфли промокли насквозь. Не заметила она и того, что за ней по розовому дереву половиц протянулась цепочка следов — от балкона до стола, где лежало Писание Аларии и еще несколько томов в основательных переплетах. Герат уселась на стул с высокой спинкой, рассеяно огляделась, привычным жестом пригладила блестящие темные волосы и вернулась к своим занятиям. По правде говоря, она и сама не вполне знала, чего ищет в этих старых книгах.

Писание она успела выучить почти наизусть и могла цитировать загадочные слова Аларии с той же легкостью, что и Сестра Лавия. Но ее занимало другое — она чувствовала связь Писания с другими, более ранними сочинениями Сестер-пророчиц. Особенно ее внимание привлекло наследие Сестры Квалле, которое по ее поручению разыскали в недрах библиотеки добросовестные Послушницы. Теперь, перелистывая страницы, она спрашивала себя: кому пришло в голову записать слова этой Сестры, которая была неграмотной, и что было сделано из ее бессмысленного, на первый взгляд, лепета. Первоначальная запись давно рассыпалась в прах. Книга, которую держала в руках Герат, была копией с копий, и каждый переписчик наверняка вносил в текст изменения. Но Герат не сомневалась: Сестра Квалле еще до Аларии предупреждала о вмешательстве Ашара в жизнь Королевств.