— Сейчас громыхнет, — предупредил Браннок, заправляя под капюшон ворох мелких косичек, которые украшали его голову.

— Похоже на то.

Внезапно Кедрина пробил странный озноб, и рука сама потянулась к талисману. Но камень оставался холодным и твердым — просто украшение, не более того.

— Каких только баек не услышишь на реке, — пробормотал Тепшен, заметив его жест. — Речной народ любит присочинить.

Кедрин улыбнулся и опустил руку. Ему стало стыдно. Подозрения, порожденные рассказом Галена, казались ему теперь сущим ребячеством. Просто потянуло холодным ветром, а он разогрелся на солнце: весна в этом году на редкость теплая. Он запрокинул голову, чувствуя, как лицо покрывается ледяной пленкой, пришпорил своего кешского жеребца, и трое всадников галопом полетели к Белому Дворцу. Тепшен и Браннок по-прежнему держались по сторонам от него.

Плоские серые облака уже громоздились друг на друга, как льдины в ледоход. Грозные раскаты все приближались. Казалось, по облакам над Андурелом блуждает в поисках добычи гигантский хищник. Стены дворца погрузились в тень, и прежде, чем всадники достигли ворот, хлынул ливень. Упругие струи барабанили по плащам, плескали у копыт лошадей. В канавах по обочинам побежали бурные потоки. Стражи в посеребренных дождем доспехах выставили алебарды, но тут же узнали Кедрина и его спутников и, взяв на караул, укрылись под аркой. Друзья пустили коней шагом, пересекли широкий двор и проехали по крытой галерее, ведущей в конюшни. Под аркадой, окружающей открытую площадку, они спешились, передали поводья промокшим в ожидании конюхам, а сами зашагали между колоннами, отряхивая мокрые плащи.

Гроза бушевала вовсю, ливень неистово молотил по черепичным крышам. Когда трое друзей подошли к входным дверям, глухой ропот грома сменился оглушительными раскатами, и ослепительно сияющее копье ударило в полуразрушенный купол тронного зала.

— Похоже, твоя коронация пройдет не совсем по обычаю, — заметил Браннок. — Бьюсь об заклад, каменщики к полнолунию не управятся.

— И трона не будет, — подтвердил Кедрин, вспоминая лужу шлака, в которую превратился трон Андурела во время его поединка с Тозом. — Но это не страшно. Как-нибудь обойдемся.

Они влетели внутрь. Сапоги оставляли блестящие следы на узорчатых плитках, покрывавших пол прихожей. Учтивые слуги засуетились, принимая промокшие плащи. Тепшен Лал и Браннок уже осматривали клинки, проверяя, не попала ли в ножны вода. Кедрин, не взявший с собой оружия, подошел к высокому окну и протер запотевшее стекло. Снаружи стало темно, и слуги расставляли горящие факелы в позолоченные шандалы вдоль стен.

— Принц Кедрин, — сенешаль вышел вперед. Его великолепное парадное облачение горело золотом и серебром. — Госпожа Уинетт просит, чтобы ты явился к ней как можно скорее. Она у принцессы Эшривели.

— У принцессы?! — переспросил Кедрин. — Что-то случилось?

Будь они в Тамуре, сенешаль бы высказал свое мнение. Но в Андуреле были другие правила. Он лишь слегка качнул запястьем.

— Не знаю, принц. Ты ей срочно нужен — вот все, что мне известно.

После непринужденной обстановки портовой таверны все эти церемонии особенно раздражали Кедрина. Да, Белый Дворец — это не Твердыня Кейтина.

— Благодарю, — произнес он. Прозвучало грубовато, но извиняться не полагается. Кедрин направился через зал к винтовой лестнице.

Тепшен и Браннок последовали за ним. Их присутствие до некоторой степени успокоило и позабавило юношу. Интересно, что думают все эти чинные сенешали и мажордомы по поводу двух варваров, которые ходят за принцем по пятам и чуть ли не повторяют каждое его движение.