— Судя по вашим нарядам, вы его уже достигли, — заметил Гален, с некоторой завистью разглядывая наряд полукровки. — Со времени нашей последней гулянки твой портной, похоже, набил себе руку.

— Да, жизнь придворного имеет свои приятные стороны, — проворковал Браннок.

— Вид у тебя — не налюбуешься, — одобрил великан. — Ну а ты, Тепшен? Как тебе живется во дворце?

Кьо выбрал стул напротив, чтобы свободно наблюдать за происходящим. Он сидел почти неподвижно, лишь темные глаза беспокойно скользили по сторонам. При словах Галена его губы изогнулись в тонкой улыбке.

— Мое место подле Кедрина. Так что…

Гален хлопнул Тепшена по плечу и приобнял, заставив наклониться.

— Верность до конца, а? Повезло тебе с друзьями, Кедрин!

— О, — молодой человек кивнул. — Еще бы!

— Так за какой надобностью ты пришел в гавань? — наконец осведомился Гален. — Да еще и тайком?

— Из желания побыть самим собой, — пожал плечами Кедрин. — Хоть какое-то время почувствовать себя свободным.

— И отдохнуть от портных, — со смехом добавил Браннок. — На примерке парадных одеяний он ведет себя точно необъезженный жеребец, которого впервые в жизни седлают.

Гален кивнул.

— Такое и с простыми людьми бывает. Но до меня доходят слухи, что наш новый король уже придумал, как получить свободу. Поговаривают о каком-то совете… — он многозначительно приподнял бровь и посмотрел на Кедрина. Тот усмехнулся.

— Откуда ты знаешь?

— В таком людном городе нелегко хранить тайны, — иронично заметил лодочник.

— И как принимают эту идею? — Кедрин еще пригубил эвшана.

— Неплохо, — сказал Гален. — Говорят, новый король, должно быть, желает знать, что думают его подданные. Не то чтобы они жаловались на Дарра. Но теперь простому человеку будет проще сказать слово о собственной судьбе.

Кедрин с улыбкой кивнул. Это было и его целью.

— Я объявлю о создании совета, как только меня коронуют, — сказал он. — Сперва его возглавят Ярл Кешский и мой отец. Но со временем я надеюсь увидеть представителей, избранных всеми народами Трех Королевств.

— Бедир и Ярл? — Садрет приподнял косматые брови. — Можно подумать, ты здесь вообще ни при чем.

— Я еду в Эстреван, — пояснял Кедрин. — Я должен испросить благословения Сестер и проводить Эшривель в священный город.

— Бедняжка Эшривель, — пророкотал Гален. — У некоторых хватает совести звать ее изменницей.

— Клевета! — возмущенно выпалил Кедрин. — Все знают, что Эшривель не знала, что творила, потому что ее опоили любовным снадобьем. Она не повинна ни в измене Хаттима, ни в смерти Дарра.

Гален примирительно склонил голову.

— Я бы в жизни такого не сказал, — мягко заметил он. — Но слухи…

— Будет лучше, если они до меня не дойдут, — хмыкнул Кедрин. — И сделай одолжение: если вдруг услышишь, что ее чернят — заставь этих болтунов замолчать.

— Считай, что они уже проглотили языки, — физиономия лодочника расплылась в улыбке. — А что насчет поездки в Эстреван? Могу быть чем-то полезен? «Вашти», как всегда, в твоем распоряжении.

— Я помню. Я до сих пор благодарен тебе за все, что ты сделал. Но это будет не боевой поход, а поездка королевской свиты.