День снова выдался погожий, на небе ни облачка, и солнце успело согреть землю, разогнав утреннюю прохладу. Андурел сверкал, как драгоценное украшение. Король и королева верхом направились в гавань; впереди гордо рысил отряд Королевской Конной Стражи, сзади твердой поступью шагали тамурские стрелки и пехотинцы. Бедир, Ирла, Ярл, Арлинне и Кемм отправились проводить их. Кедрин ехал между Уинетт и Эшривелью и широко улыбался горожанам, которые выбежали поприветствовать королевскую чету.

В гавани их уже дожидался Гален Садрет. Он щеголял в ярко-пурпурной тунике; слева на груди красовался трезубец — эмблема гильдии лодочников, а справа — корона Андурела. Простые наряды путешественников тускнели на фоне этого великолепия. Впрочем, Кедрин был рад снова облачиться в полотняную рубаху и штаны. Меч висел в ножнах у него на поясе. На Уинетт и Эшривели были дорожные платья, слишком скромные для пиршественной залы, но весьма удобные в тесноте барки.

— Добро пожаловать, — радушно прогремел великан. — С вашего соизволения, как соберемся, так сразу и поплывем.

Он вышел вперед, чтобы помочь Эшривели слезть с лошади. Его мощные ручищи обхватили ее за талию и пронесли по воздуху с той же легкостью, с какой обычный человек нес бы котенка. Кедрин помог спешиться Уинетт. Последовали прощальные объятия и поцелуи, пожелания удачи — и путешественники взошли по сходням на широкую палубу.

По сравнению с изящной «Вашти» судно казалось огромным. Две большие мачты покачивались над палубой, на носу торчал мощный бушприт. Высокий полуют позволял капитану наблюдать за всем происходящим на палубе. Скамьи от борта к борту в несколько рядов были рассчитаны на сорок гребцов. В центре палубы сверкала позолоченными стенами каюта для пассажиров. Поручни и нос были выкрашены «эстреванской лазурью», планширы и весла — серебрянкой. Казалось, два серебряных крыла взметнулись по бокам судна, когда Гален дал команду отвести корабль от пристани.

— Прямо игрушечка, — сказал Гален, когда Кедрин вместе со своими спутницами поднялся на полуют. — Не так хороша, как «Вашти», но очень недурна.

— Рад, что она тебе по вкусу, — улыбнулся Кедрин, не отрывая взгляда от берега. Барка удалялась от пристани, но Кедрин все стоял, прощально подняв руку, пока провожающие не скрылись из виду. Тогда он обернулся, дабы проводить дам в каюту.

Охрана уже расположилась на палубе. Каюта пришлась сестрам по вкусу. Она оказалась уютной и отнюдь не тесной. Здесь были стулья, жаровня — и достаточно места, чтобы разместить все их платья. В буфетах обнаружились еда и напитки. При необходимости в каюте можно было даже переночевать; правда, предполагалось плыть днем, а ночью вставать на якорь. Оставив сестер обживать каюту, Кедрин вернулся на корму к Галену. Тепшен и Браннок присоединились к нему. Капитан звучно отдавал приказания. На мачтах развернулись два косых паруса. Едва ветер наполнил их, Гален взялся за румпель, гребцы подняли весла, и барка плавно заскользила по речному простору.

— Не происходило ничего странного? — спросил Кедрин.

— Ничего нового, — откликнулся Садрет. — Правда, после твоей коронации лодок на реке поубавилось.

— С ними, — Кедрин кивнул на стрелков, чьи луки и стрелы защищала от сырости промасленная кожа, и вооруженных мечами воинов, — можно ничего не бояться.

— Это уж точно, — согласился Гален. — Вряд ли у кого-нибудь хватит духу полезть против такой охраны.

Они ошибались. И убедиться в этом им довелось прежде, чем барка достигла Геннифа.

Последние три дня дул противный ветер.