И ни души вокруг.

Уинетт вернулась на галерею, миновала вход в туалетную комнату и вошла в следующую дверь. Вид этого помещения оказался еще более поразительным. Ее брови невольно поднялись, на лбу собрались морщинки.

Эта комната напоминала ее собственную, но явно предназначалась для мужчины. Пол был дощатым, красноватое твердое дерево натерто до зеркала. Перед очагом также стояли два кресла, подлокотники и спинки украшали резные конские головы. Слева у стены помещался шкаф, а справа и слева от него — окна с рамами из темного дерева. Из окон виднелась лужайка.

Уинетт в растерянности покинула комнату. Стоя на галерее и опираясь о перила, она смотрела наверх и снова убеждалась, что глаза ее не обманывают. Здание поднималось еще на несколько этажей, и никакого стеклянного купола не было.

— Осторожней, Уинетт. Я бы не хотел, чтобы ты упала.

Уинетт вздрогнула и отшатнулась от перил, с губ сорвался возглас изумления. Первой мыслью было затаиться в тени на галерее.

— Эй, прости! Я не хотел тебя напугать.

Мягкий баритон, казалось, переливался множеством оттенков. Уверенный, извиняющийся, успокаивающий, повелительный — но ни малейшего намека на угрозу. Немного осмелев, Уинетт снова приблизилась к перилам и посмотрела вниз.

У фонтана стоял мужчина и, чуть запрокинув голову, глядел на нее. Высокий, статный, он чем-то напоминал Кедрина. Длинные темно-русые волосы искрились на солнце, тонкая льняная рубашка плотно обтягивала широкие плечи и мускулистую грудь. Узкие штаны из мягкой бурой кожи заправлены в высокие сапоги… У Кедрина была такая же манера одеваться. Уинетт могла хорошо рассмотреть лицо незнакомца. Широко расставленные карие глаза, твердо очерченный нос, крупный подбородок… Он широко улыбался, обнажая ровные белые зубы. Весь его вид излучал уверенность. В уголках глаз затаились смешливые искорки, готовые в любой момент разгореться ярким пламенем.

— Спускайся, — крикнул он. — Здесь есть вино и сласти, а ты наверняка проголодалась.

До сих пор мысли о еде не приходили ей в голову. Но незнакомец указывал на сервированный столик в тени беседки, накрытый белоснежной скатертью, и Уинетт почувствовала, что действительно голодна.

— Прошу тебя, — снова произнес он, — спускайся! Присядь и выпей со мной!

Уинетт растерянно кивнула. Она совершенно не представляла, что делать. Наконец, пройдя по галерее, она обнаружила винтовую лестницу. Лестница выглядела слишком хрупкой. Казалось, ступени держатся лишь на стеблях плетистых роз. Но, вопреки ожиданиям Уинетт, она лишь качнулась под ее весом. И все же, когда ее ноги коснулись нагретых ласковым солнцем каменных плит, она не смогла сдержать вздох облегчения.

Незнакомец терпеливо ждал, пока она спустится. Когда Уинетт приблизилась, он отвесил глубокий поклон, и его грубоватое, но привлекательное лицо снова расплылось в улыбке. Он предложил ей руку и торжественно повел к беседке.

Около столика стояло два стула. Незнакомец учтиво отодвинул один и подождал, пока она сядет, и лишь затем присел напротив.

— Ты выбрала великолепный наряд, — проговорил он, поднимая хрустальный кувшин невероятной красоты и наполняя кубки светлым вином. — Я восхищен твоим вкусом… Впрочем, ты прекрасна в любом наряде.

И протянул ей кубок. Словно не слыша его слов, Уинетт разглядывала незнакомца. Пятна света и тени играли на его лице, делая его выражение непонятным.