Когда через неделю она это чувство испытала во второй раз, то поняла, что влюбилась.

Через неделю — это не означает, что Томази пришёл к ней в следующий раз через неделю. Он уже фактически жил у Дилары и своим половым интересом оделял её на каждом шагу в самом буквальном смысле. Обычное прикосновение, случайно брошенный на него взгляд, Томази рассматривал как призыв и моментально бросался его исполнять.

Поскольку оргазмы у Дилары стали получаться уже почти регулярно — один — два раза в неделю, то она считала, что ради этого всё остальное время стоит потерпеть.

Каждую ночь, с усердием графа Монтекристо, пробивающего в скале путь к свободе, Томази пробивался к её сердцу и, когда труды его вознаграждались криками Дилары — в эти минуты она кричала, как кричат морские чайки — только тогда Томази чувствовал, что как мужчина, он состоялся, и он был счастлив.

Ну и ладно, хороший человек, этот Томази, и Диларе повезло. Старался он её понять. Наверное, и действительно, любил. Или хотя бы — был влюблён.

Но тогда возникает вопрос:

— А почему он, если такой хороший и если любил, то не женился? Если у людей в половых отношениях наступает немыслимая красота, то они обязательно должны жениться. И, если позволяют здоровье и возраст — заводить детей.

Почему Томази не женился на Диларе, или — хотя бы не сделал ей предложения?

Ответ прост, как три рубля: потому что Томази уже был женат.

В далёкой Грузии, в маленьком горном селе его всегда ждала жена с красивым грузинским именем Дали.

И у неё уже были дети от Томази.

А в город Дилары Томази приезжал на какие–то бандитские заработки и на этот период ему, при его эпикризе, совершенно необходима была женщина. Лучше — постоянная. Ещё лучше — чтобы хорошенькая.

Дилара подходила вполне.

Только она с определённого времени стала задавать себе вот этот самый вопрос:

— А почему Томази на ней не женится? Или — хотя бы не предлагает руки и сердца?

Она бы, конечно, отказала. Ещё чего!

Но почему он никогда даже не заговорит с ней на эту тему?

И вот, когда Томази рассказал Диларе и про детей, и про Дали — тут то и начались про меж них настоящие, как у всех любовников, отношения. Которые и закончились согласно неписанным канонам этих самых отношений: Томази, конечно, дошёл до того, чтобы обещать жениться, но под разными предлогами это мероприятие откладывал.

Дилара взбунтовалась, стала угрожать разрывом. Потом привела угрозу в исполнение пусть не оригинальным, но действенным способом: когда Томази в очередной раз поехал к себе домой, в Грузию, Дилара отдалась президенту другой кавказской группировки, низенькому и толстому Гранти.

Дилара была очень довольна своей маленькой женской местью. Когда Томази от жарких объятий законной супруги захотел вернуться в жаркое лоно любовницы, она сразу же ему об этом объявила:

— У меня, мол, другой мужчина.

Томази разговаривал с ней по телефону, он собирался навестить Дилару после двухнедельной разлуки. Он уже купил цветы и в предвкушении встречи уже испытывал радостное возбуждение (слово «волнение» тут не подходит). И тут — «У меня другой мужчина». Это гром с ясного неба обухом по голове.

Но и это было не самое страшное. Хоть и обидно, конечно. Ещё как обидно! Самое страшное, самое обидное, самое унизительное было впереди.

— Кто он? — спросил Томази, надеясь втайне, что Дилара решила просто его немножко припугнуть.

— Так, один человек, — уклончиво ответила ему Дилара. Крупный бизнесмен. Круче тебя.

Обидно, конечно.

Но и это всё были мелочи, сущая ерунда по сравнению с тем, что ещё потом узнал Томази.

Он спросил:

— Он татарин?

— Нет.