Потом Джо Мич притих и несколько минут сидел неподвижно. Передохнув, он медленно перевел выпученные глаза на Сима.

То немногое, что застревало в голове у Мича, держалось крепко. Он прекрасно помнил, что Сима еще не обыскали. Дело с коробочкой Балейны откладывалось, но Камень Дерева он мог забрать и сейчас. Камень-то был у Сима.

Мич махнул рукой Торну, и тот набросился на профессора.

Майя посмотрела на мужа. Тоби жив, но Мич сейчас завладеет Камнем. Майя отдала бы двадцать таких камней за жизнь своего сына, но власть, которую обретет Мич, заполучив такое богатство, будет катастрофой для всех, чья жизнь связана с Деревом…

Торн лихорадочно обыскивал Сима. Его раздели догола, трясли и перетрясали каждую его вещичку. Но профессор больше не плакал, он улыбался. Улыбался потому, что его план удался.

У профессора ничего не нашли. Ничего, кроме двух шариков жевательной резинки и карандаша. Рашпиль лично раздавил шарики каблуком: резинка себе и резинка. Но очень качественная. Резинка приклеилась к подошве и приклеила Рашпиля к полу. Рашпиль задергался, стараясь отклеиться, а со стороны казалось, будто он отплясывает какой-то очень модный танец. У Мича, пока он смотрел на своего веселого помощничка, от злости глаза едва не вылезли из орбит.

Сим тоже глядел на них и снисходительно улыбался.

В ту же самую секунду Тоби на бегу провел рукой по мокрым от пота волосам и нащупал у себя на затылке какой-то шарик. Это оказалась жевательная резинка. Она приклеилась на то самое место, куда отец ударил его ладонью. Под липкой резинкой Тоби обнаружил что-то твердое. Он выдрал резинку с клочком волос и рассмотрел шарик. Нет, он не ошибся, — он держал залепленный резинкой Камень Дерева!

И вот в гроте у озера Тоби достал Камень, который он ухитрился запрятать в подшивку брюк, и показал его Элизе. Она взяла его подержать, и Тоби увидел на пальце Элизы чернильное пятнышко.

— Вот он, мой секрет, — сказал он. — Отец доверил его мне, и я спрячу его здесь, в гроте. Если со мной что-нибудь случится, ты будешь знать, что он тут.

Тоби взял Камень и двинулся вглубь грота, освещая себе путь горящей веточкой. Он подошел к портрету Элизы: она сидела одна, положив подбородок на руки, и смотрела вдаль. Тоби изобразил ее почти в натуральную величину. В правый глаз нарисованной Элизы он вставил камень — зрачок. Веточка догорела.

Тоби вернулся к живой Элизе. Она стояла у очага напротив входа в грот.

— Не сдавайся Джо Мичу, — сказала она. — Я тебе помогу.

22

Воспитание крошки

Размахнувшись дубиной едва ли не тяжелее ее самой, Берник обрушила удар на сидевшего перед ней старика.

— Крошка, домой! — закричал наблюдавший издалека за дочкой отец. — Слышишь? Нам пора!

Крошка и не думала слушаться — она стояла и смотрела на свою жертву, свалившуюся на пол без чувств, потом пощупала лысую голову и с удовлетворением сообщила:

— Растет…

Действительно, на голове старика наливалась огромная шишка. Пятая за день. После славных трудов, похоже, и в самом деле пора было возвращаться домой.

Дом Гуза Альзана и его дочки Берник находился в самом центре омелы Гнобль. У Гуза было две заботы.

Первая — тюрьма с тысячью заключенных, над которыми он был начальником. С заключенными Гуз знал, что делать: делал что хотел, и это получалось у него неплохо. Во всяком случае, Большой Сосед был доволен.

Второй заботой Гуза, его сердечной заботой, была его дочь Берник. С недавнего времени его стали беспокоить ее наклонности. Гуз знал, что лет с десяти Берник начнет меняться, расти, взрослеть, превращаясь в девушку.