— Тогда всефо хорофефо, господин начальник, — попрощался Пюре.

Он стряхнул пыль со своей фуражки и направился к выходу. Гуз его остановил. За несколько секунд перед его мысленным взором прошли славнейшие подвиги Берник, и он передумал.

— Если девчонка не справится, выброшу тебя птицам.

Пюре ушел, но чувства у него были очень смутные. По правде говоря, идея была не его. Он случайно повстречал девочку с Нижних Ветвей и рассказал ей о проблемах Берник. Она предложила свои услуги. Пюре этой девочке доверял, но птицы тоже, хочешь не хочешь, кружили над его головой…

Словом, вышло так, что его судьба оказалась в руках девочки по имени… Как бишь ее звали? Буль. Да, именно так. Буль.

Буль вошла в тюрьму двадцать четвертого апреля в полдень. Ее обыскали шестнадцать раз. При ней были девять охранников с арбалетами. А Буль была всего-навсего девочкой с прямым взглядом, немного плоским лицом и двумя косичками, которые закручивались как вопросительные знаки. Одета она была во все черное.

Ее проводили до комнаты, где играла Берник, и закрыли за ней дверь. Охранники вернулись на свои посты вокруг дома Альзана.

В семь часов вечера они пришли за Буль. Стражники предполагали найти фарш или в лучшем случае бефстроганов.

Но Буль была в полном порядке, даже две ее аккуратные косички не растрепались.

Гуз позвал Буль к себе в кабинет. Но когда в него вперился острый, как кинжал, взгляд девочки, он почему-то впал в панику и начал очень неуверенно:

— Я… Да… Нет… Вот…

— Завтра я не приду, — сказала Буль. — Приду послезавтра.

— Да… Вот… Понял…

Она подошла к двери и обернулась.

— Одно очень важное условие. В мое отсутствие Берник не должна никого бить. Ни одной шишки. Иначе все будет кончено.

Прежде чем Буль добралась до ветки на верхушке омелы, по которой можно было выйти, ее обыскали одиннадцать раз. У нее нашли деревянного человечка величиной с мизинец. Куклу у нее не забрали.

Следующий день Берник провела в постели и не переставая плакала. Она наплакала целую лужицу, но вела себя тихо. Гуз отправился ее утешать и угодил сапогами в слезы дочери. Берник не просила узника, чтобы треснуть его как следует, — она хотела видеть подругу. В семь часов вечера ей стало совсем плохо, она разодрала матрас и выела из него весь мох, но по-прежнему никого не ударила. На поиски Буль было послано пять человек, но ее не нашли.

На следующий день Гуз поднялся затемно и принялся ждать Буль. Она появилась у ворот Гнобля в полдень. Ее обыскали шестнадцать раз. В кармане у нее обнаружили все того же деревянного человечка, грубо вырезанного из стружки. Девять охранников вели Буль через тюрьму. Она не взглянула ни на одного из сотен узников, что стонали за решетками крошечных камер.

Девочка была жесткой, как хорошо выдержанное дерево.

— Я… Ты… Вы… не пришли вчера, — вот все, что осмелился выдавить из себя Гуз.

— Разве я вас не предупредила?

— Я… Да… Но…

Буль с угрозой в голосе отчеканила:

— Если вам угодно, я могу уйти.

Гуз кое-как извинился, что случилось с ним второй раз в жизни — первый раз он извинялся, когда на крестинах Берник наступила на окурок Джо Мича.

Буль оставалась с Берник до семи часов. Когда она вышла, Гуз хотел с ней поговорить, но она сказала, что у нее нет времени.

— Завтра я не приду. Приду послезавтра.

Задавать вопросы Гуз не решился.

Когда Буль обыскивали, никто не обратил внимания, что деревянного человечка в кармане нет.