— Я думала, вы и имени такого не слышали, — выразила удивление Буль, не замедляя шага.

— Есть такая парочка в секторе строгого режима.

Буль остановилась.

— Ну, если у этих Молнессов не будет шишек, — сказала она. — Тогда другое дело.

Она повернулась к Гузу. В душе начальника тюрьмы шевельнулась надежда.

— Я сейчас же проверю. Сейчас же вам все скажу.

И он затрусил к двери. Буль его окликнула:

— Меня убедит только собственное обследование головы Лонесов.

— Лолнессов.

— Что вы сказали?

— Это невозможно.

— Спасибо. Я все поняла. Прощайте.

Буль открыла дверь. Гуз не мог этого перенести.

— Погодите!

— Не собираюсь. И головы обследовать не буду. Очень они мне нужны!

— Погодите!

— Нет. Для вас же хуже. Успехов с Берник!

— Очень прошу. Умоляю! Вы убедитесь сами. Я отведу вас в камеру Лолнессов.

Час спустя стало совсем темно. После множества новых проверок Гуз и Буль вошли в сектор строгого режима. Он находился внизу шара, и в нем было значительно тише.

Один поворот, второй, третий… Наконец они остановились перед камерой 001.

— Здесь, — сказал Гуз.

И прочитал Буль небольшое наставление, как она должна себя вести в камере. Потом поискал и не нашел у себя ключа. Тюремщик протянул ему свой. На решетке была табличка «Лолнессы». Гуз вошел в крошечную камеру. Было видно, что он в страшном смятении.

Буль вошла следом за ним. Ободряя его, она дружески хлопнула его по спине. Она усвоила, что здесь не имеет права произнести ни слова.

Гуз Альзан повернулся и не спускал с нее глаз. Эти двое заключенных были дороже всех девятисот девяноста восьми остальных вместе взятых. Войдя в камеру, Гуз не доверял даже стенам, а уж тем более Буль.

И правильно делал. Но не доверять ей нужно было раньше. Теперь у нее в кармане лежал ключ от камеры 001, который она утащила, пока он читал ей лекцию о том, что любое общение с узниками запрещено и что она должна молча ощупать головы узников и выйти.

Именно так Буль и собиралась поступить.

Лолнессы сидели рядышком на скамье. Буль подошла к ним — они оба смотрели на нее испуганно и недоверчиво. Буль положила свои маленькие ручки на их головы и ласково их погладила. Потом кивнула, глядя на Гуза Альзана. Тот просветлел: так он и знал — никаких шишек. Он пропустил Буль вперед и вышел вслед за ней.

На спине начальника, несмотря на потемки, узники успели прочитать надпись на кусочке шелка: «Мужайтесь! Ваш сын вам поможет». Буль поместила ободрение на единственное место, за которым не мог проследить Гуз, — его собственную спину. И за порогом тут же отклеила, снова хлопнув начальника по спине со словами:

— Вы меня убедили. В таком случае переходим к следующему этапу: пикник!

Гуз сиял. Что такое «пикник», он понятия не имел и решил, что так называется новая система обучения.

Буль прибавила:

— Завтра я не приду. Приду послезавтра и устрою вашей дочке пикник.

23

Мумия

Когда Буль объяснила, что такое пикник, Гуз впал в панику. С одной стороны, он не мог себе представить, как его доченька покинет территорию тюрьмы, с другой — не хотел вмешиваться в дела Буль, в ее методику, которая уже дала такие хорошие результаты.

— Я найду для вас симпатичную пустую камеру, и вы устроите там славный пикник, — предложил он.

— Нет, — наотрез отказалась Буль. — Я выведу Берник за ворота.