Когда Буль обыскивали, никто не обратил внимания, что деревянного человечка в кармане нет.

Через день все повторилось как по нотам, только вечером перед уходом Буль сама захотела поговорить с Гузом.

Она смотрела ему в глаза, пока он не опустил их, потом отчеканила:

— Вы прекрасно знаете, что именно я собираюсь вам сказать.

— Нет… Да… Вы придете не завтра, а послезавтра.

— Нет. Ни завтра. Ни послезавтра. Никогда.

Гуз смотрел перед собой остановившимся взглядом. Но если подойти к нему совсем близко, то можно было заметить, что у него подрагивают губы, а в левом глазу намечается что-то вроде слезы. Улетала последняя тень надежды.

Все было кончено.

Он никогда не увидит, как из малосимпатичной гусеницы выпорхнет Берник его мечты, принцесса в розовом платье, которая подбежит к нему с криком: «Папа! Папа! Это я, Берник!» Он никогда не увидит свою дочь в фате новобрачной, в объятиях молодого человека, танцующей среди звезд. Она навсегда останется злобной грубой Берник, которая если и выйдет замуж, то возьмет в мужья малахольного дурачка, чтобы набивать ему шишки. Берник, которая перекусает своих детей и задушит свекровь.

— Причину вы знаете, — заявила Буль.

— Нет, — жалобно простонал Гуз Альзан. — Но вы не можете нас бросить. Берник уже стала гораздо мягче.

— Молмесс.

— Что?

— Молмесс, Молнесс. Это имя вам что-нибудь говорит?

Гуз испуганно посмотрел на Буль.

— Нет…

— Берник утверждает, что вчера в мое отсутствие она поколотила некоего Молнесса.

Гуз не отрывал растерянного взгляда от Буль.

— Нет, такого не может быть. Она не выходила из своей комнаты.

— Но Молнесс все-таки существует?

— Нет…

От сверлящего взгляда Буль у Гуза заломило затылок. Он поправился:

— Есть похожее имя… Но… Нет, это невозможно!

Буль холодно процедила:

— Мне кажется, что вы не понимаете!

— Берник не может его знать! Она не знает по имени ни одного заключенного!

Буль поднялась со стула, лицо у нее было мрачнее тучи.

— Значит, вы считаете, что я лгу?

— Нет. Никогда я…

— Значит, вы считаете, что лжет ваша дочь?

— Нет…

Ответ прозвучал уже не так уверенно. Буль пригласила:

— Пойдемте.

Она привела Гуза в комнату Берник.

— Бернисенька, — позвал Гуз, — Бернисенька, моя кисенька… Берник сидела под кроватью среди мха из нового матраса. Гуз попытался заглянуть ей в глаза.

— Твоя подруга мне сказала, что ты вчера сделала кое-кому бобо. А ты что скажешь?

Берник не удостоила отца ответом. Гуз продолжал:

— Кому наставила бобошек Бернисенька?

Из-под мха прозвучал ответ:

— Лолнессу!

Буль и Гуз посмотрели друг на друга и вышли. Гуз ничего не мог понять. Такого быть не могло. Никогда. Ни при какой погоде. Он попытался еще раз уговорить Буль переменить свое решение. Буль была непреклонна. Свое условие она поставила с первого дня.

— А что, если… — начал Гуз.

И замолк. Буль, казалось, его не слышала.

— Прощайте, — произнесла она.

Гуз пожал ей руку. Буль двинулась к двери. Гуз за ней. Похоже, у него брезжила какая-то мысль, но он не мог решиться.

— А что, если на голове заключенного не будет шишек?

— Какого заключенного?

— Лолнесса.