Гуз Альзан расстроился и дал ему увольнительную.

Пюре его не понял, он не знал, что такое увольнительная: ни у Джо Мича, ни в Гнобле не существовало никаких увольнительных. В аду не до отдыха.

Попытка не удалась, и Гуз окончательно пал духом. Что же станется с его милой доченькой? А ведь еще совсем недавно он водил малышку пощекотать приговоренного перед виселицей… Чего же ей не хватало в их замечательной тюрьме? От огорчения Гуз скормил двух узников птицам.

Птицам очень нравилась омела. Они обожали ее сочные белые ягоды, так что особенно зимой не стоило к ним приближаться, иначе заклюют славка или дрозд. Когда начальнику Гнобля нужно было отвести душу, он сажал какого-нибудь узника на ягоду и ждал птиц. В конце апреля на омеле оставалось всего несколько ягод, зато они были такие спелые, что птицы не заставляли себя ждать.

Гуз провел отвратительную ночь. Ему снилась Берник, которая набросилась на него, размахивая большими крыльями. Она проглотила его целиком, и он закончил свои дни, став птичьим пометом.

Рано утром в его дверь постучали.

— Это я.

Гуз узнал взволнованный голос Пюре и открыл дверь.

— Вы пофолите пофофорить с фами фекундочку?

Гуз едва сдержался, чтобы не размазать наглеца Пюре по стенке. К Гузу Альзану не стучатся, как к старинному приятелю, чтобы перемолвиться словечком-другим. У его дверей должна пробирать дрожь, и каждый обязан просить прощения, даже если не может ни в чем себя упрекнуть.

Но Пюре, которого уже пробрала дрожь, добавил:

— О Берник.

Зубов у Пюре за эти сутки не прибавилось, зато вернулась улыбка. Гуз заинтересовался и позволил ему войти.

На этот раз Пюре высказался коротко и ясно.

Он провел увольнительную на соседней ветке и размышлял о судьбе Берник. Лично он считает, что проблема Берник в том, что для нее не существует авторитета.

— Все сказал? — спросил Гуз.

Тоже мне откровение! Ежу ясно, что Берник никого не слушается! Но Пюре на этом не остановился и сказал, что с ней ничего не поделают ни отец, ни учитель.

— Кто-кто?

— Уфифель.

— Все сказал? — снова спросил Гуз, потому что руки у него чесались так, что сладу с ними никакого не было. Он уже приготовился отправить Пюре птичкам.

— Ей нуфна пофруга.

— Кто-кто? — переспросил Гуз.

— Пофруга.

Слово «подруга» Гуз Альзан уже слышал, но что оно означает, представлял себе весьма смутно. Не начальник, не подчиненный, не раб. Что-то замшелое, из давних времен.

Для начальника Гнобля все делились на вышестоящих и нижестоящих, на начальников и подчиненных. Джо Мич наверху, все остальные внизу. Четко и ясно. Только с Берник выходило что-то несуразное: она, понятное дело, находилась ниже, но все время пролезала наверх.

Хорошенько подумав, Гуз решил, что лично у него нет подруги.

— Берник мофет уфафать только пофругу.

Гуз замер в недоумении.

— Где продаются?

Пюре с таинственным видом сообщил, что с его, начальника, разрешения он доставит ему подругу завтра. Гуз похолодел. Если подруга Берник не выше ее, не ниже, а точно такая же, то от двух Берник Гнобль взорвется.

Пюре его успокоил. Подруга, которую он приведет, — молодая особа редкой воспитанности и стойкости. Идеальная подруга для Берник. Ей двенадцать лет. Пюре познакомился с ней еще осенью и тут совершенно случайно повстречал неподалеку от Гнобля. Она всему научит Берник.

Гуз отказался наотрез. И понятно почему. Впустить чужого человека в тюрьму в такое напряженное время? Да мыслимое ли это дело?! Ни за что и никогда!

Случись что, Джо Мич его по головке не погладит. А кого Джо Мич не гладит по головке, от того остается лишь мокрое место.