– Ас этими вещдоками что будем делать? – спросил он.

– О! – простонал я. – Ты тоже не знаешь?

Глава 19

Пока Кэти находилась в ванной, мы с Хоуком убрали трупы, затолкав их под кровати.

В ванной, перекрывая остальные звуки, все еще журчала струя воды.

– Как думаешь, что она там делает? – задал вопрос Хоук.

– Да, может, ничего. Возможно, она размышляет над тем, что ей делать после того, как она оттуда выйдет.

– А может, она наводит марафет в надежде, что мы все таки кинемся на нее и изнасилуем?

– В тихом омуте черти водятся, – предположил я. – Кто знает, вдруг она мечтает, чтобы Бенито Муссолини избил ее экземпляром «Майн кампф»?

– Или жаждет заняться сексом с двумя такими красавчиками, как мы с тобой, – не унимался Хоук.

– В первую очередь с тобой, приятель. Я уже кое что слышал от нее об особенностях чернокожих.

– Она должна знать, что я силен и ритмичен, как и все черные, – рекламировал себя Хоук.

– Да да. Именно это я и слышал.

Я взял с полки флакон пятновыводителя и побрызгал на следы крови на полу.

– Думаешь, эта штука поможет?

– Мои брюки она отчищает, – пояснил я. – Когда пятновыводитель высыхает, я просто счищаю пыль щеткой.

– Когда нибудь из тебя получится чудесная домохозяйка. Ты ведь еще и готовишь прекрасно, – вспомнил Хоук.

– Да. Только я всегда храню свои фирменные секреты.

Кэти закрыла кран в умывальнике и вышла из ванной. Теперь она была причесана и разгладила руками складки измятого платья, насколько это было возможно.

Я стоял на коленях и старательно счищал с пола кровавое пятно.

– Садись, – обратился я к ней. – Есть хочешь? Выпьешь чего нибудь?

– Я проголодалась, – тихо сказала она.

– Хоук, позвони вниз, закажи что нибудь.

– У них обслуживание почти круглосуточное, – сообщил Хоук. – Фирменный паштет, сыр, хлеб, кувшинчик вина. Устроит?

Кэти молча кивнула.

– Просто прекрасно, – ответил вместо нее я. – Почему бы нам всем не подкрепиться?

– Вот что значит питаться восточными яствами, – подхватил Хоук. – Через час – голодный как волк.

Кэти села на стул около окна, положив ладошки на колени, которые плотно сжала, как ученица. Низко опустив голову, она рассматривала костяшки собственных пальцев, крепко сцепленных в замок. Хоук позвонил по телефону и сделал заказ. Я собрал щеткой высохший пятновыводитель и расплескал для видимости воду на то место, где было пятно.

Явился официант, доставивший наш поздний заказ, и прямо в дверях Хоук принял у него сервировочный столик. На круглом столике, который Хоук выкатил на середину комнаты, располагались тарелки с паштетом, сыром и французскими булочками. Все это дополняла бутылка красного вина.

– Приступай, крошка, – обратился Хоук к Кэти. – Прошу к столу, кушать подано.

Кэти приблизилась без единого слова. Когда она устроилась, Хоук налил ей немного вина. Рука Кэти дрожала, и по подбородку побежала красная струйка. Она промокнула ее салфеткой. Хоук отделил кусок паштета и, отломив хлеба, обратился ко мне:

– Ну и что мы будем делать с Кэти?

– Не знаю, – сказал я, отпив немного вина. У него был терпкий вкус и необычный аромат. Вероятно, люди, которые не охлаждают вино, не так уж неправы.

– Кажется, работа сделана. Я говорю о записке. Мы ведь выполнили заказ Диксона.

– Не уверен, – ответил я. – Паштет просто превосходный.

– Ага, – согласился Хоук. – Это фисташки?

– Ты что, – поинтересовался я, – собираешься домой?

– Я, старик? Мне там нечего делать.