Я сообщил:

– Охотник, возвратись из джунглей, спешит под свой родимый кров.

– Судя по накрытому в кухне столу, – начала она, – ты охотился в заповедниках Германии. – Потом она бросила ракетку на прикроватную тумбочку и прыгнула на меня верхом. Обвив руками мою шею, она прильнула к моим губам и замерла. Когда она оторвалась, я лишь заметил:

– Хорошие девочки не целуются взасос.

– Тебе что, сделали операцию в Дании? От тебя пахнет парфюмерией, – удивилась она.

– Да нет же. Просто я помылся твоим шампунем.

Она обрадовалась:

– О! А я то думала! – и снова поцеловала меня.

Я скользнул рукой по ее спине, пытаясь пробраться под теннисное платье. У меня не было опыта общения с такой одеждой, и я мало в чем преуспел.

Сью приподнялась надо мной и сказала:

– Я вся потная.

– Даже если бы ты и не была потной, – прервал ее я, – то через некоторое время я бы исправил эту ошибку.

– Нет, – настаивала Сюз, – я должна принять ванну.

– Господи Боже мой, – взмолился я.

– Я этого не люблю, – твердила она свое. – Я... мне нужно.

Ее голос стал глуше.

– Господи, ну прими душ. Не обязательно ведь ванну. Иначе я могу изнасиловать твою стереоаппаратуру, пока ты будешь мыться.

– В душе испортится прическа.

– А ты представляешь, что я могу испортить за то время, пока тебя не будет?

– Я быстро, – сказала она. – Я ведь тоже давно тебя не видела.

Она выпорхнула из кровати и, включив воду, стала заполнять ванну, ту, что рядом со спальней. Потом она вернулась, задернула шторы и стала раздеваться. Я молча наблюдал. Теннисное платье оказалось сшито с трусиками.

– Ага, – воскликнул я. – Вот почему мне так не повезло, а я то думал!

– Бедняга, – засмеялась она. – Ты имел дело с контингентом низкого уровня. При лучшем воспитании ты бы давным давно знал, как управляться с теннисными платьями. – Под платьицем на ней были белый бюстгальтер и трусики. Она бросила на меня свой привычный взгляд; который таил девять частей из десяти невинности и одну часть чертовского лукавства, и сообщила: – Все мужчины в нашем клубе умеют это.

– А знают ли они, что делать после того, как справишься с платьем? – парировал я. – И почему ты носишь сразу двое трусиков?

– Только дешевые девицы играют в теннис без нижнего белья.

Она сняла бюстгальтер.

– Или целуются взасос, – сказал я.

– О нет, – она сняла трусики. – Все в клубе так делают.

Я видел ее обнаженной бессчетное количество раз. Но никогда не терял интереса. Она не была хрупкой. Ее тело выглядело крепким – живот подтянут, а грудь не обвисла. Она смотрелась прекрасно, но всегда чувствовала себя неуютно, когда была раздета, как будто кто то мог вломиться и поддеть ее: «Ага!»

– Сюз, иди мойся, – попросил я. – А завтра, возможно, я разнесу ваш клуб в щепки.

Она закрылась в ванной, и я услышал, как она плещется в воде.

– Если ты играешь с резиновым утенком, я утоплю тебя.

– Терпение, – крикнула она. – Я принимаю ванну с травяной пенкой, этот запах сведет тебя с ума.

– Я уже и так достаточно на взводе, – сказал я, снимая кроссовки и брюки.

Она вышла из ванной, придерживая подбородком полотенце. Оно спускалось до колен. Правой рукой Сюз отбросила полотенце в сторону, как будто открывала занавес, и сказала:

– Вот и я.