– Замечательно, – сказал я. – У тебя есть о чем с ним поспорить, Хоук.

– У меня под пиджаком имеется довольно веский аргумент для спора.

– Если мы на него наткнемся, то стрелять будет сложно. Здесь очень много людей.

– Полагаешь, мы должны с ним бороться? – спросил Хоук. – Мы с тобой неплохие борцы, но никогда не боролись с гигантами.

– К тому же у него есть напарник, эта паршивая свинья, о которой не стоит забывать.

Мы были у самого входа. Протянув билеты для контроля, мы прошли внутрь. Стадион был разделен на несколько секторов. Наши места находились в первом секторе. Шум толпы внутри стал явственнее. Появилось желание посмотреть на происходящее.

– Хоук, вы с Кэти пойдете в эту сторону, а я в другую, – сказал я. – Начнем с первого яруса и осмотрим все по порядку. Будьте осторожны. Я бы не хотел, чтобы Пауль обнаружил вас первым.

– Или наш приятель Закари, – добавил Хоук. – Я на его счет буду особенно осторожным.

– Осмотрим все ряды снизу доверху, затем начнем снова. Если найдете их, держитесь поблизости. Наши пути обязательно пересекутся, пока мы находимся на стадионе.

Хоук и Кэти отправились на поиски.

– Если ты увидишь Закари первым, – бросил Хоук через плечо, – и захочешь поставить точку, то я тебе разрешаю. Меня можешь не ждать. Руки у тебя развязаны.

– Спасибо, – поблагодарил я Хоука. – А я полагал, тебе захочется пристрелить расистского ублюдка по собственным мотивам.

Хоук отправился вслед за Кэти. Я пошел в другую сторону, стараясь привлекать как можно меньше внимания. У меня получалось быть незаметным. Может, мне в одиночку и удастся справиться с Закари; Я был вполне готов к борьбе.

Бледно голубые джинсы «Ливайз», белая спортивная рубашка, пара синих кроссовок «Адидас» с тремя белыми полосками, синий блейзер и кепочка из шотландки для пущей важности. Блейзер был лишним в такую погоду, но он прекрасно скрывал мою кобуру. Я намеренно прихрамывал, чтобы зрители думали, что я спортсмен, временно выбывший из соревнований. Например, десятиборец. Но ко мне никто не проявлял интереса, поэтому я перестал беспокоиться. Поднялся по ступенькам до первого ряда. Здесь оказалось лучше, чем я себе представлял. Сиденья были цветными – голубыми, желтыми и так далее, – и, когда я покинул темноту тоннеля, радуга красок брызнула мне в глаза. Внизу раскинулось ярко зеленое поле стадиона, обрамленное красноватой беговой дорожкой. Прямо передо мной в левом секторе женщины соревновались в прыжках в длину. На всех были одинаковые белые майки с огромными номерами и оригинальные спортивные трусики с высокими боковыми вырезами. Электронное табло с результатами тоже находилось слева от меня, как раз над ямой, в которую приземлялся прыгающий. Судьи в желтых блейзерах толпились у стартовой линии, где разбегались спортсменки, и у самой ямы. Спортсменка из Западной Германии начала разбег характерными для прыгунов в длину шагами, почти на прямых ногах. Она переступила линию толчка.

В центральном секторе мужчины метали диск. Все они выглядели как Закари. Только что выполнил упражнение спортсмен из какой то африканской команды. Настроение его было неважное, а минуту спустя оно только ухудшилось, когда какой то поляк метнул диск гораздо дальше.

Вокруг всего стадиона разминались спортсмены. Они растягивали мышцы, расслаблялись, делали короткие пробежки, подскоки и подобные штучки в ожидании своего звездного мига в соревнованиях.

На другом, противоположном, конце стадиона над трибунами висело огромное табло с результатами, которые постоянно обновлялись. Я увидел, как поляк снова зашвырнул диск черт те куда. Не олимпийцы, а просто дьяволы, сказал я про себя. Прости, Господи.