— Жив? — одновременно с открытием дверей выкрикнул старший из Зубовых.

— Дышит, но рана глубокая и кровью сильно истекает! — доложил лейб-кирасир.

— Так остановите кровь! — кричал Николай.

На самом деле один кирасир зажимал рану руками, одежду Платона уже успели разрезать и не снять, но отвернуть от раны. Пуля вошла в спину, чуть ниже лопатки, по позвоночнику. А другой кирасир уже разрезает на лоскуты тюль на ближайшем окне, чтобы этой тканью попробовать перевязать рану.

— Он будет жить? — замогильным голосом, с полными горя и печали глазами, спросил Николай Зубов.

— Не могу знать, ваше высокопревосходительство, — ответил кирасир, меняя расположение рук, через которые продолжала сочиться кровь.

— Что происхо?.. — на лестнице со второго этажа показался Валериан Александрович.

Забыв о том, что вместо одной ноги у него деревяшка, Валериан сделал решительный шаг вперед, потерял равновесие и кубарем покатился с лестницы.

— Господи! За что? — заорал Николай Зубов, подняв голову к потолку.

*………………*………….*

Петербург. Зимний дворец

13 декабря 1795 года. 18.15 (Интерлюдия)

Самодержавная властительница вся Российской империи управляла в своей державой и меняла судьбы своих подданных. Она была той императрицей, которая, вопреки всему, оставалась государыней. Екатерина не имела прав на русский престол, но прочно сидела на нем.

Да, пришлось поработать в первые лет пятнадцать своего правления. Именно те успехи и способствовали упрочнению власти Екатерины Алексеевны, сплочению вокруг нее нужных людей, более чем обласканных поистине царскими дарами. Сколько же земли и людей было отдано фаворитам и другим мужчинам, которые проявляли себя! Куда тут отменять крепостное право, что тогда раздавать⁉

То самое крепостное право, которое в ее правление не только не исчезло, а, напротив, обросло коростой. А ведь она хотела, воистину, хотела быть той, кто отменит крепость. Екатерина внутренне желала резко изменить жизнь русских крестьян, чтобы можно было не врать в письмах к Вольтеру, когда ей приходилось выдумывать про поедание крестьянином каждый день курицы.

Было два момента, когда императрица подводила общество к резким изменениям. Она собрала чуть ли не парламент, пригласила людей обсудить будущее России, а они оказались неспособными принимать судьбоносные решения и тем самым снимать ответственность с Екатерины Алексеевны. Это был первый момент, упущенный.

После государыня решила, что уже достаточно крепка и нету силы, что скинет ее с пьедестала русского абсолютизма. Вот когда она собиралась принимать решения, что были по силам лишь природному царю Петру Великому. Первым же, что собиралась сделать Екатерина, так выйти замуж за Григория Орлова. Такой демарш было не только направлен на поиск женского счастья, но и на проверку степени дозволенности.

Ничего не предвещало, что подобное станет сложным. Однако…

— Императрица может поступать, как ей угодно, но госпожа Орлова императрицей никогда не будет! — некогда громогласно заявил Никита Иванович Панин.

Это не был приступ безрассудной храбрости воспитателя Павла и одного из виднейших вельмож своего времени. Панин емко и дерзновенно сформулировал общее мнение многих людей, столпов самодержавия. И вот тогда Екатерина поняла, что ее власть безусловная только пока она не станет на горло элите, благосостояние которой держалось на пользовании земли.

После Панин был отстранен, но так мягко, что и подкопаться было сложно. А, ведь, по сути, Никита Иванович готовил восстановление справедливости, которую связывал с восхождением своего воспитанника Павла Петровича.

Нет, не Петр Великий она, не могла действовать так, как считала нужным.