Николай Александрович вышел на крыльцо и так же ждал, когда брат, в последнее время все более заносчивый, подымется на крыльцо. Старший из братьев, Николай, был мозгом в семействе Зубовых. Это он смог пошатнуть с пьедестала Григория Потемкина, отвернуть, казалось бы, несокрушимого хозяина Новороссии, от императрицы. Николай женился на дочери Александра Васильевича Суворова, звезда которого восходила и затмила военные успехи самого Потемкина. И брат, Платошка, должен быть благодарным. Сам-то он натворил бы дел и уже мог оказаться в опале.

Два брата смотрели друг на друга. Платон поедал старшего брата суровым взглядом, а Николай усмехался. Суровость Платона Николаю казалась смешной.

— Ну, проходи уже! Или ждешь, чтобы еще твой брат Валериан на одной ноге пришел оказывать тебе почтение? — сказал Николай.

Вдруг тело Платона резко рвануло вперед, а голова неестественно дернулась назад. Фаворит сделал три шага по инерции, вслед за кинетическим ударом, и смог остаться на ногах. Платон Александрович недоуменно посмотрел себе на живот, но ничего там не увидел. Пуля вошла сзади и осталась в теле фаворита.

— Что? — выкрикивая, Николай рванул к брату.

Ступеньки были скользкими и Николай Александрович поскользнулся. Двое гвардейцев, сопровождающие Платона Зубова, моментально спрыгнули с коней и побежали именно к Николаю, чтобы помочь ему подняться.

Еще один лейб-кирасир непонимающим взглядом смотрел на дом с другой стороны реки Мойки. Он вроде бы слышал звук выстрела, несмотря на то, что рядом проезжала карета, колеса которой сильно стучали по очищенной от снега мостовой.

— Не меня, Платона! — закричал, поднявший голову Николай, направляя кирасир к брату.

Николай Зубов ударился головой о ступеньку и сейчас рассечение на его лбу начинало кровоточить. Но он не обращал внимание на это.

Платон стоял и слезы лились по его щекам. Он молчал, понимал, что в него выстрелили, вдруг пришло осознание, что это все. Даже физическая боль ушла на второй план, уступая жалости к себе. Вдруг, глаза, еще минуту назад всемогущего фаворита, закатились и он рухнул на мостовую. Кирасиры не успели подхватить Платона Александровича, но быстро взяли обмякшего мужчину и понесли в дом.

— Ты! — Николай указал на одного из лейб-кирасир. — Быстро медикуса приведи! Тут в трех домах от моего живет один немец. Вот ему скажешь и быстро в Зимний, всех лейб-медиков вези!

Николай Александрович уже встал и смотрел то на брата, которого в бессознательном состоянии заводили в дом, то на четвертого кирасира.

— Что-то заметил? — поинтересовался Николай Зубов.

— Не уверен, ваше высокопревосходительство, но вон с того дома, с верхнего окна вероятно и был выстрел, — кирасир указал на дом, который располагался параллельно дому Николая Александровича и так же прямо у мостовой, у реки. — Еще там подымался дым, вероятно, от сожженного пороха.

— Быстро скачи к посту, бери солдат и окружайте дом! Всех солдат, что увидишь бери в подчинение и перекройте мосты с Мойки и Фонтанки! — дрожащим голосом отдавал приказы Николай Зубов.

Но и сам старший из братьев Зубовых понимал, что сложно будет прямо сейчас что-то быстро сделать. Наверняка убийца уже сбежал. Он сейчас отправит всех своих слуг на посты на выездах из столицы, чтобы пока никого не пропускали. Но тут все сложно. Гвардейцы, которые находились на постах, могут и не послушать, писать письма для всех постов очень долго. А еще дольше всевозможные согласования таких действий. Но Николай все равно посчитал, что лучше так, чем никак.

Через минуту Николай Александрович уже вбежал в дом, оставив шубу у парадной.