— Это Оливеру повезло, а не ей! — возмутилась Сара, взяв Джинни под руку. — Оливер вроде сказал, что вы поженитесь в следующем месяце…?

— Да. — А он не терял времени даром, подумала Джинни, бросив взгляд в противоположный угол комнаты, где Оливер стоял рядом со своим отцом.

Сара умирала от любопытства.

— Так скоро…?

— Я не беременна, если ты об этом, — заверила ее Джинни со скупой улыбкой.

— Ой, нет… конечно, я не это подумала! — Подруга вспыхнула, лгать она никогда не умела. — Ну, может эта мысль и приходила в голову, но только на секундочку…

— Не глупи, — объявила тетя Марго, подходя к ним. — Даже если и так, в наше время нет нужды торопиться. — Она наклонилась и чмокнула Джинни в щечку. — Признаюсь, я очень счастлива. Это лучшее из всего, что могло произойти. И Оливер, по-моему, поступил очень умно, затеяв все это после отъезда Алины.

— Она… уехала? — переспросила Джинни, пытаясь не выдать изумления.

— Да. Ты не знала? Я думала, Оливер сказал тебе. Она опять лечится… боюсь, это очередной срыв. — Пожилая женщина печально вздохнула. — Похоже, Оливер решил устроить свадьбу, пока Алина в больнице под присмотром врачей. Иногда она бывает немного… не в себе.

— Правда…? — рассеянно произнесла Джинни, переваривая эту неожиданную новость. Впрочем, если подумать, в известии об Алинином умственном расстройстве нет ничего удивительного. Джинни давно это подозревала, хотя и обвиняла себя в пристрастности. Странно, что она впервые услышала об этом, но такие семейные тайны обычно скрываются от посторонних. Ее отец наверняка знал и держал язык за зубами. И Оливер…

Оливер шел сейчас к ней в сопровождении своего отца, и ее сердце бешено заколотилось. Говард поцеловал ее, поздравил, и она промямлила что-то в ответ.

— Может, сделаем наконец объявление, сынок? — предложил он. — Тянуть вроде незачем.

— Почему бы нет? — охотно согласился Оливер. Он засунул руку в карман и вынул маленький темно-синий футляр для драгоценностей, который Джинни вспоминала с острой душевной болью. Когда она видела этот футлярчик в последний раз, ей было девятнадцать, она была наивна и влюблена. Теперь Джинни стала старше на шесть лет… но влюблена по-прежнему. Вот только от наивности и невинности ничего не осталось — на этот раз она не обольщается надеждами на взаимность.

— Дамы и господа… — Говард вышел на середину комнаты, привлекая к себе всеобщее внимание. — В качестве завершения прекрасного вечера я хотел бы сделать объявление… которое доставит лично мне огромное удовольствие. Могу я попросить, чтобы вы наполнили бокалы и выслушали мой тост? За моего сына и его невесту… — Взмахом руки он указал на Оливера и Джинни. — За счастливую пару.

— Джинни?

Оливер улыбнулся ей, и эта улыбка могла бы обмануть любого — одна только Джинни различала иронию в глубине его темных глаз. Она покорно протянула левую руку и позволила ему надеть кольцо… которое все еще было ей впору. Зеленый камень вспыхнул пламенем, когда Оливер поднес ее ладонь к губам, поцеловав пальцы.

— За Джинни и Оливера! — Возглас пронесся по комнате, сопровождаемый громом аплодисментов. Джинни взглянула Оливеру в глаза, чувствуя, что тонет в их темной, пугающей глубине. Что бы подумали все эти люди, отстраненно размышляла она, если бы узнали об отпечатке ладони на ее груди под изящным костюмом цвета старого золота?

Как она могла допустить такое, ведь так твердо намеревалась ответить ему отказом? Она не способна разлюбить его, как не способна снять луну с неба.