Оливер сдержанно улыбнулся, глядя, как Джинни расчесывает свои длинные темные волосы.

— Подбери их, — приказал он.

— Думаешь? — переспросила Джинни, скручивая волосы в жгут и укладывая короной. — А мне не хотелось.

— Подбери, — прорычал он. — Распускать их будешь только для меня.

Джинни изумленно взглянула на Оливера. Иногда он казался таким собственником.

— Да, мой повелитель, — усмехнулась она. — Твое слово для меня закон.

— Вот именно. — Оливер схватил ее за плечи и крепко обнял; его хватка была железной — маленькая демонстрация силы, доказывающая, что он шутит лишь наполовину. — И никогда не забывай об этом.

На мгновение их взгляды встретились в зеркале. Но как только вызов в глазах Джинни сменился покорностью, Оливер ее отпустил.

— Ладно, я оденусь, — согласился он. — Черный галстук?

— Естественно.

Он ушел в свою гардеробную, а Джинни продолжила укладывать волосы.

Со дня свадьбы прошло шесть недель, наполненных таким счастьем, о котором Джинни не смела даже мечтать. Медовый месяц, проведенный на крохотном острове в Карибском море (пальмы, белый песок и ни единого человека вокруг), оказался сплошным блаженством.

Казалось, Оливер никак не может насытиться ею. Джинни с улыбкой вспоминала волшебные ночи, проведенные в его объятиях; пробуждения рядом с ним на широкой кровати; вечера, когда он возвращался с работы и набрасывался на нее прямо с порога: однажды они занимались любовью в оранжерее, несколько раз на полу гардеробной, и один раз (потрясающе, хотя и несколько неудобно) в чулане, где хранились плащи и галоши.

Джинни не требовалось много времени, чтобы уложить волосы в простую, но изящную прическу. Выпустив несколько локонов, чтобы смягчить эффект, она занялась косметикой — подчеркнула загар с помощью тонального крема, подвела глаза светло-коричневыми тенями, подкрасила длинные ресницы и намазала губы алой помадой.

Драгоценности? Простая золотая цепочка, серьги в виде тонких колечек и золотой браслет, подаренный Оливером после медового месяца, с застежкой в виде пары наручников. И, конечно, кольцо.

Надев черные вечерние босоножки, Джинни бросила последний взгляд в зеркало. Платье было одним из ее любимых — черное, шелковое, очень простого покроя, на тоненьких бретельках и с глубоким треугольным вырезом на груди. Ткань струилась по ее стройной фигуре почти до щиколоток.

— Готова?

В зеркале вновь появилось отражение Оливера. И когда Джинни взглянула на него, ее сердце забилось быстрее. Ему очень шел смокинг — Оливер носил этот наряд с особым щегольством, напоминающим о том, что под его утонченной оболочкой скрывается сильный, необузданный мужчина, недалеко ушедший от дикаря. В одно мгновение он может сбросить маску цивилизованности и утащить Джинни в свою пещеру…

— Что тебя развеселило? — спросил Оливер, заметив на ее губах улыбку.

— Ой… ничего. — Решительно выбросив из головы этот образ, Джинни равнодушно пожала плечами и схватила сумочку. Но Оливер, похоже, догадался об ее игривых фантазиях.

— Ничего? Но ты же не думала о том, о чем я думал только что, правда?

— Конечно… нет. — В ее голосе прозвучала предательская хрипотца. Торопясь, пока Оливер не разрушил ее планы на вечер, Джинни забросила сумку на плечо и выскочила из комнаты. — Идем, мы уже опаздываем, — заявила она, сбегая вниз по лестнице.

Оливер нагнал ее у входной двери. Элегантный «роллс-ройс» уже дожидался возле крыльца. Фостер распахнул дверцу, и Джинни с довольным вздохом юркнула в роскошный салон.