Когда Оливер поравнялся с ней, она взяла его под руку, и вместе они проследовали по короткой дорожке к внушительному крыльцу, здороваясь по пути с только что прибывшими гостями.

Оливер с невозмутимым видом начал нашептывать ей на ухо:

— Знаешь, что я сделаю, когда мы вернемся домой? Я раздену тебя догола и брошу на кровать. Затем возьму мед и размажу его по твоей потрясающей коже, по красивой груди и нежным, шелковистым бедрам. И буду слизывать его… дюйм за дюймом… — Он рассмеялся, обдав ее теплым дыханием, и Джинни невольно вздрогнула. — А потом я буду любить тебя так страстно, что ты целую неделю не сможешь встать с постели.

Джинни глубоко вздохнула, ее щеки залило алым румянцем. Ей пришлось собрать в кулак все свои силы, чтобы сохранить самообладание перед слугами (каждый из них превратился бы в отлично подготовленного телохранителя при малейших признаках опасности).

Сегодня в посольстве собралось блестящее общество — женщины в шелках и бриллиантах, мужчины в смокингах, несколько человек пришли в военной форме или в традиционных африканских или арабских одеяниях. Официанты в белых ливреях сновали в бурлящей толпе с бокалами на серебряных подносах, умудряясь не пролить ни капли.

Оливер был прав — все говорили одновременно, не обращая внимания на оркестр, а шампанское и вправду оказалось слишком сладким. Вечер обещал быть скучным, но, может быть, перекинувшись парой слов с некоторыми людьми, им удастся ускользнуть незаметно.

Джинни, блуждая взглядом по комнате, внезапно заметила у дальней двери знакомый профиль. Белокурые волосы, блестящие в свете свечей, обрамляющие тонкое лицо с полупрозрачной кожей — Алина. Тетя Марго предупреждала, что она выпишется из больницы на этой неделе, но Джинни полагала, что сначала она решит отдохнуть, съездить куда-нибудь на выходные. Наполненное людьми посольство — не самое подходящее место для выздоравливающей.

Джинни предпочла бы встретиться с Алиной наедине — возможно, в кругу семьи. Только не на людях. Но, как оказалось, волноваться по поводу нежданной встречи уже некогда — посол лично подошел ее поприветствовать, сияя раскосыми глазами.

— Ах, моя милая девочка! — воскликнул он, заключив Джинни в объятия и расцеловав в обе щеки. — Как я рад тебя видеть! И Оливер, мой дорогой друг! — С Оливером он поздоровался за руку. — Я слышал, вы поженились? Чудесная новость, чудесная! Заботьтесь о ней как следует, дружище. Такие, как она, ценятся на вес золота! Многие дамы занимаются благотворительностью только для того, чтобы похвастаться перед подругами. Но моя милая Джинни… — Он поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы. — Она всю душу вкладывает.

Оливер улыбнулся, и, как не странно, в его взгляде не было привычной насмешки.

— Знаю, — ответил он с гордостью.

Посол снисходительно рассмеялся.

— Ах, естественно, знаете. Разве есть в этом мире хоть что-нибудь, о чем бы не знал Оливер Марсден?

— В общем, да, — сухо согласился Оливер. — Но простите нас, я должен пригласить мою жену на танец.

— Конечно, конечно, — воскликнул посол. — Развлекайтесь!

Джинни вопросительно взглянула на мужа, когда он вывел ее на танцплощадку и заключил в свои объятия.

— Что ты имел в виду?

Он изогнул черную бровь, изобразив недоумение.

— А что я должен был иметь в виду?

Джинни покачала головой, не поддаваясь на его уловку.

— Ты сказал: «Знаю». А что ты знаешь?

— Если ты говоришь о своей благотворительной деятельности, то, естественно, я знаю о ней, — с улыбкой ответил Оливер.