Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Когда ты поджариваешь, а не тебя поджаривают». Вообще-то в свое время у нее не было, что называется, особых проблем с дисциплиной. В основном она старалась остаться незамеченной, просто проскользнуть потихоньку, окончить школу и вырваться из образовательной тюрьмы, как только возраст позволит.

Но ей не всегда удавалось остаться незамеченной. Дерзкий язык и неприятие школьных порядков порой прорывались наружу, и ее вызывали в кабинет директора. И поджаривали.

Вероятно, ей, подопечной государственной системы, следовало быть благодарной за то, что государство дает ей возможность получить образование, обеспечивает крышей над головой и пищей в достаточном количестве, чтобы не умереть с голоду. Ей полагалось быть благодарной за то, что у нее есть одежда, пусть даже с чужого плеча. Предполагалось, что она должна стремиться к самосовершенствованию, но это было сложно, потому что не существовало точки отсчета. Ева сама толком не помнила, кто она такая, откуда родом, кем была раньше.

От школьных лет у нее остались лишь воспоминания о том, как ей читали высокомерные нотации, как на нее хмуро смотрели свысока.

Но больше всего ей запомнилась бесконечная, смертельная, всепроникающая скука.

Конечно, ей не довелось учиться в частной школе, оборудованной по последнему слову техники, со сверкающими чистотой классными комнатами, стильной школьной формой и соотношением один учитель на шесть учеников.

Ева готова была биться об заклад на свое месячное жалованье, что в школе Сары Чайлд не было кулачных боев в коридорах и самодельных бомб в шкафчиках.

Но в этот день здесь произошло убийство.

Ожидая свидетельниц в кабинете директора Моузбли, где благодаря живым растениям и красивой посуде была умело воссоздана так называемая домашняя атмосфера, Ева просмотрела досье убитого.

Фостер Крейг, двадцать шесть лет. Уголовного досье нет. Родители живы, отметила Ева, и до сих пор женаты друг на друге. Живут в Нью-Джерси, там же родился и вырос Крейг. Учился в Колумбийском университете с частичной стипендией, получил диплом учителя и работал над магистерской диссертацией по истории.

Женился на Лиссет Боливар в июле прошлого года.

На фотографии с удостоверения личности он показался Еве юным и восторженным. Красивый молодой человек с кожей цвета жареных каштанов. Глубокие темные глаза, темные волосы, причесанные… Если Ева правильно помнила, эта прическа называлась «кок». Волосы по бокам и сзади коротко подстрижены, а на макушке высоко взбиты.

На нем и ботинки были модные, вспомнила она. Черные с серебром, на гелевой подошве, со шнуровкой. Дорогие. А вот его спортивная куртка была скромной, коричневого цвета, да еще и с заношенными обшлагами. Приличные часы на запястье, но Еве они показались копией дорогой марки. И блестящее золотое кольцо на безымянном пальце левой руки.

Наверно, когда Пибоди закончит осмотр места преступления, в карманах у Крейга обнаружится около пятидесяти долларов мелочью.

Ева сделала несколько кратких пометок:

Откуда взялся горячий шоколад?

Кто имел доступ к термосу?

С кем он делил кабинет?

Хронологическая шкала. Кто последним видел его живым, кто первым нашел тело?

Страховка, завещание. Кто наследует?

Ева подняла голову, когда дверь открылась.

– Лейтенант? – Директор Моузбли вошла, положив руку на плечо девочки с молочно-белой кожей, усеянной веснушками, которые очень шли к ее морковно-рыжим волосам – длинным, гладко зачесанным назад и стянутым в хвост.

На ней был синий блейзер и безупречно чистые брючки цвета хаки. Она казалась хрупкой и перепуганной.

– Мелоди, это лейтенант Даллас из полиции. Она хочет поговорить с тобой. Лейтенант Даллас, это Анджела Майлз-Бранч, мать Мелоди.

«Малышка унаследовала кожу и волосы от матери, – отметила Ева.

Быстрый переход
Мы в Instagram