– Не стоит устраивать здесь шум, лейтенант, – произ­нес один из них.

Он говорил вежливым тоном, а из-под полы его эле­гантного весеннего плаща выглядывало дуло длинно­ствольного крупнокалиберного револьвера. Краем глаза Ева заметила, что еще один начал обходить ее сбоку.

Палец Ева начал медленно давить на спусковой крю­чок, как вдруг из подворотни дома на противоположной стороне улицы выехал на велосипеде мальчик лет восьми и оказался прямо позади группы нападавших. Один из них схватил мальчика. Велосипед по инерции поехал дальше, а бандит поднес ствол револьвера к виску ребенка.

– Либо ты, либо он. – Это было сказано таким равно­душным голосом, что по коже Евы побежали мурашки.

– Отпустите его! – Она с громким щелчком взвела ку­рок пистолета.

В широко раскрытых глазах мальчика застыл неопи­суемый ужас. Он издавал жалобные звуки, как котенок, которого держат за шиворот. Ева не могла смотреть ему в лицо.

– Садитесь в машину, лейтенант, – проговорил пер­вый, по-видимому, главный среди этих четверых. – Быст­ро и без шума. Иначе пострадают невиновные.

У Евы был выбор, и она сделала его. Пистолет в ее ру­ке глухо гавкнул, и между глаз бандита, который держал ребенка, расцвела красная точка, похожая на те, которые рисуют себе на лбу индусы. Мальчик упал на мостовую, и Ева услышала, как он кричит от страха. Слава богу, зна­чит, жив! Она выстрелила еще раз, затем упала на асфальт и, прокатившись под днищем машины, оказалась на про­езжей части. Схватив мальчишку за ноги, она мгновенно втащила его под машину, оцарапавшись сама и поцарапав его. Мальчик закричал.

– Лежи здесь! – шепнула она ему. – И заткнись!

Ева снова перекатилась к тротуару, встала на колени, выстрелила, не целясь, во второго бандита и, успев заме­тить, что попала ему в живот, вновь метнулась под машину.

Она услышала, как пролаял еще один пистолет, снова выскочила из-под машины, но теперь – с другой стороны и, выставив оружие перед собой, закричала:

– Брось оружие, сволочь! Мозги вышибу!

Перед глазами у нее плыли красные круги. Она услы­шала, как звякнул металл об асфальт мостовой. Когда к ней вернулась способность видеть, Ева обнаружила перед собой Вебстера, стоящего с поднятыми руками.

– Черт побери, откуда ты взялся? Опять следил за мной?

– Мне нужно было с тобой поговорить.

Ева встала на ноги и с досадой взглянула на порван­ную штанину и длинную кровоточащую ссадину на ко­ленке.

– Ты что-то в последнее время стал больно разговор­чив!

Вебстер улыбнулся и поднял палец, словно призывая к молчанию. Неподалеку, становясь все ближе, раздавались звуки полицейских сирен.

– А вот и подмога! Не обижаешься, что я ее вызвал?

Ева отряхнулась и окинула взглядом три распростер­тых на асфальте тела. Затем, прихрамывая, она подошла к машине и заглянула под нее. Выполняя ее приказ, маль­чик заткнулся, но продолжал беззвучно плакать, и огром­ные слезы текли по его перепачканный щекам.

– Выходи, опасность миновала.

– Я хочу-у… к… ма-а-ме! – давился он плачем.

– Ох, как я тебя понимаю! Ну давай же, вылезай от­туда.

Мальчик на четвереньках выполз из-под машины и вытер рукавом нос.

– Хочу-у до-о-мо-ой!

– Сейчас пойдешь, подожди минутку. Ты не сильно поцарапался?

– Не-ет. – Губы у него прыгали, лицо опухло от слез, но он уже начал успокаиваться. – Мой велосипед сло­мался?

– Не знаю. Сейчас мы попросим, чтобы его нашли.