|
– Врач наложил последний шов и изрек: – Ну вот, дело сделано. Пластырем заклеить?
Обругать представителя самой гуманной профессии Ева не решилась, поэтому она просто встала на ноги и сказала: – Это была самая легкая двадцатка, которую ты когда-либо заработал. Прихрамывая, она пошла прочь, а Вебстер поплелся за ней. – Теперь, когда наша маленькая вечеринка закончилась, можем мы с тобой поговорить? – О, черт! У меня столько дел… Ну ладно, – устало вздохнула она. – Говори. Чего ты хочешь? – Извиниться. – Хорошо, извинения приняты, – сказала Ева. Она собралась идти дальше, но он взял ее за руку. – Вебстер! – Минутку! – Он тут же отпустил ее и сунул руки в карманы. – Вчера вечером я перешел все границы, и сейчас мне очень стыдно за это. Я поставил тебя в дурацкое положение. Поверь, я злюсь на самого себя гораздо больше, чем ты на меня. И это дает мне право сказать… О черт, правду так правду! Короче, я хочу, чтобы ты знала: я так и не выздоровел от тебя. Если бы Вебстер вдруг ударил ее, Ева была бы удивлена меньше, чем теперь. – Что?! Что значит «не выздоровел»? – Ну… черт… Я, наверное, буду стыдиться этих признаний, но последние несколько лет я был вроде как в подвешенном состоянии. Не то что я каждую минуту думал о тебе, но временами бывало. А когда прошлой зимой ты попала в ту переделку, и нам несколько раз пришлось встретиться, все началось с новой силой. Это моя проблема, ты тут ни при чем. Ева растерянно смотрела на него: – Даже не знаю, что сказать… – Не надо ничего говорить, – заторопился Вебстер. – Я только хотел высказаться, избавиться от этого. Рорк имеет полное право забить мне зубы в глотку. – Вебстер провел языком по зубам, словно проверяя, на месте ли они. – Что он, собственно, вчера почти и сделал. В общем, я бы хотел, чтобы все это осталось в прошлом и больше не стояло между нами. Если ты, конечно, не возражаешь. – Да, так будет лучше. А теперь… – Подожди еще секунду. Уж если я начал исповедоваться, позволь договорить. Когда я пришел к тебе и завел разговор относительно Коли, я выполнял приказ, хотя он и был мне не по душе. Я знаю, что в Башне ты встречалась с Бейлисом… – Этот ваш капитан – настоящий говнюк! – Да, это точно. – Вебстер тяжело вздохнул. – Видишь ли, когда-то я пошел в отдел внутренних расследований, потому что искренне стремился избавить наши ряды от всякой погани… Ладно, не буду сейчас тебе говорить, каким я был наивным тогда. Но вчера вечером я пришел к тебе не только потому, что получил такой приказ. Вся эта операция – то, как она проводилась, – сидела у меня костью в горле. Бейлис любит повторять: «Глядя на большую картину, старайтесь подмечать каждую деталь, иначе какой смысл смотреть на нее!» Вебстер оглянулся на кареты «Скорой помощи», отъезжавшие в сопровождении полицейских машин. – И вот, Даллас, я смотрю на детали и начинаю видеть совсем не ту картину, которую мне пытаются всучить. Ты охотишься за убийцей полицейских и, таким образом, плывешь прямиком в пасть Рикера. Так вот, я бы хотел помочь тебе. – Как будто ты можешь сообщить мне что-то, чего я не знаю! – скривила губы Ева. – Могу! И хочу! – Да брось ты! – Если ты думаешь, что мне нельзя доверять, ты ошибаешься. И если думаешь, что я делаю это из каких-то личных соображений, то тоже ошибаешься. |
