– Это к тебе.

Женщина неохотно распахнула дверь, а вдова, увидев вошедших, закричала:

– Как вы посмели сюда прийти?! Как вы посмели переступить порог моего дома?!

– Не надо, Пэтси, пойдем! Тебе нужно прилечь. Ухо­дите! – сердито проговорила женщина, обращаясь к Еве. – Уходите сейчас же!

– Нет-нет, пусть войдет! Я хочу ей сказать пару слов!

– Успокойся, Пэтси! – Из глубины квартиры к ним торопился сержант Клуни.

– Успокоиться?! Завтра я хороню мужа, а эта женщи­на пытается опорочить его, поливает грязью и его самого, и все, что он делал! И я должна успокоиться?!

Пэтси не плакала, она находилась в ярости. «Пусть лучше так», – подумала Ева и сказала:

– Уверяю вас, миссис Коли, вы ошибаетесь!

– Думаете, я не слышала? Думаете, я ничего не знаю? – Заметив, что Ева перевела взгляд на Клуни, вдова мотнула головой: – Нет, не от него! Он, наоборот, убеж­дает меня в том, что вы всего лишь выполняете свою рабо­ту. Но я-то знаю, чем вы занимаетесь на самом деле!

– Пэтси, – негромко и рассудительно заговорил Клу­ни, положив руку на плечо женщины, – ты же не хочешь напугать детей?

А детей тут действительно хватало: два младенца, еще один постарше, который, видимо, только что научился ходить и теперь на неуверенных ножках ковылял по комнате. Старший мальчик, с которым Пибоди ходила гулять во время их первого визита сюда, сидел на полу рядом с девочкой примерно того же возраста. Ева поняла, что от­крывшая ей женщина – сестра Пэтси, и по крайней мере половина детей – ее. Дети смотрели на Еву испуганными, широко открытыми глазами. Она предпочла бы, что­бы вместо этих глаз на нее глядели дула четырех револьве­ров!

– Карла, – заговорила Пэтси, повернувшись к сест­ре, – не могла бы ты увести детей в парк? Сделай это, по­жалуйста, для меня!

– Я не хочу оставлять тебя одну.

– Со мной все будет в порядке. Возьми детей, они и так слишком долго сидят взаперти.

Ева молча наблюдала за происходящим. Это напомина­ло ей хорошо отрепетированное, хотя и немного хаотичное цирковое представление. Младенцев уложили в простор­ную коляску, они замяукали, размахивая в воздухе крохот­ными кулачками. Тот, что уже умел ходить, вдруг шлепнул­ся на попку и бурно засмеялся, однако тут же был поднят на руки и посажен в «кенгуру», который Карла надела на манер рюкзака. Старшим детям было велено взяться за ру­ки. Минуты три вся компания шумно искала чью-то кур­точку и наконец гуськом потянулась из квартиры.

– Я не предлагаю вам присесть, – жестким, как наж­дак, голосом проговорила Пэтси. – И не предлагаю кофе. Мой муж был хорошим человеком. – Ее голос задрожал и чуть не надломился, но она заставила себя продолжать: – Он был порядочным человеком!.. Он не сделал бы ничего, что могло бы обесчестить его, меня или наших детей!

– Я знаю это, миссис Коли, – заговорила Ева, пре­рвав ее тираду, которая могла бы длиться вечно. – Все, что мне удалось узнать в ходе расследования, подтвержда­ет, что ваш муж был честным полицейским.

– Так почему вы тогда распространяете про него мерзкие сплетни? Как вы смеете внушать людям – тем, с которыми он работал, – что он был взяточником?!

Раньше, чем Ева успела открыть рот, чтобы ответить, Клуни взял женщину за руку:

– Пэтси, лейтенант Даллас выполняет свою работу – точно так же, как это делал Тадж. Сядь и успокойся.

– Пусть она ответит на мои вопросы! – запальчиво проговорила вдова.