– Я это знаю, – вздохнула Ева. – И он тоже. Само­уверенный сукин сын! Нужно проверить по компьютеру тех двоих и выяснить, какие грехи висят на них.

– Я займусь этим.

– Хорошо, а я напишу отчет о допросе, а потом от­правлюсь домой. У меня там тоже есть кое-какие дела.

– Черт возьми! Черт возьми! – только и могла повто­рять она.

Ева получила эту машину всего восемь месяцев назад. К тому времени она была уже далеко не новой, побывала в нескольких мелких авариях и была восстановлена, но Ева тем не менее, насколько это возможно, пыталась содер­жать ее в идеальном порядке. Теперь же багажник, капот и бока машины были вдребезги разбиты, колеса изрезаны ножом, а в заднее стекло словно кто-то выстрелил из гра­натомета. И все это произошло в гараже полиции, бук­вально нашпигованном видеокамерами наблюдения!

– Вот это да! – присвистнул остановившийся рядом Бакстер. – Я слышал, что ты сегодня попала в переделку, но не знал, что так здорово расколотила свою тачку!

– Я тут ни при чем. Как, черт возьми, это возможно – проникнуть в охраняемый полицейский гараж и вдребезги расколошматить мою машину?!

Ева шагнула к автомобилю, но Бакстер схватил ее за руку.

– Не подходи! Давай на всякий случай вызовем сапе­ров. У тебя, судя по всему, появился очень темперамент­ный враг. Он вполне мог заминировать тачку.

– Ты прав. Если она к тому же взорвется, мне никогда больше не выдадут служебный автомобиль. В хозяйствен­ном управлении меня ненавидят.

– Ну? – спросил Бакстер, когда она вернулась. – Ка­ков вердикт?

– Видимо, где-то на этаже произошло замыкание, – объяснила Ева. – Поэтому на записи в течение пятнадца­ти минут идет «снег» и нет звука. Так что они ничего не видели и не слышали. – Глаза Евы хищно сузились. – Ну ничего, я им прочищу уши! А ты, Бакстер, ехал бы домой. Чего тебе здесь болтаться?

– Ты в этой игре, конечно, главная, Даллас, но каждо­му из нас тоже хочется пнуть по мячу. И займись своей ногой – ты хромаешь.

– Ничего подобного! – Она вздохнула и со скрежетом открыла изуродованную дверь машины. – Но все равно спасибо.

– Неужели я не заслужил поцелуйчик на прощанье?

– Конечно, мой сладкий, иди сюда, я тебя поцелую!

Бакстер рассмеялся и отступил назад.

– Нет уж, знаю я твои поцелуи! Потом всю жизнь на стоматологов буду работать! Ты домой?

– Ага.

– Я еду в твоем направлении, так что, если хочешь, могу тебя подбросить.

– Мне нянька не нужна.

– Ну, гляди.

Бакстер залез в свою машину и уехал.

По пути домой Ева постоянно была начеку и то и дело смотрела в зеркало заднего вида, пытаясь выяснить, не сел ли ей кто-нибудь на хвост. Эта поездка была безрадостной. Если стрелка спидометра заходила за отметку тридцати километров в час, искореженная машина начинала жалоб­но стонать, а при правых поворотах колесо с отвратитель­ным каркающим звуком цепляло за погнутое крыло.

Ева подумала, что, наверное, нужно будет ограбить вин­ный погреб Рорка и преподнести Бакстеру бутылку на­стоящего скотча в благодарность за его хлопоты. Она и са­ма не отказалась бы сейчас выпить и, поднимаясь по сту­пенькам высокого крыльца, с наслаждением представляла себе высокий запотевший бокал красного вина, а еще купание в прохладном бассейне. Ей необходимо было при­вести в порядок мозги: они ей этой ночью очень понадо­бятся. Работы предстояло много.

Когда Ева вошла в вестибюль, к ее ногам метнулся кот Галахад, пылая желанием первым поприветствовать хо­зяйку, и тут же послышался скрипучий голос Соммерсета:

– Я полагаю, вы имели удовольствие угодить в какую-то автомобильную неприятность?

– Вы полагаете неправильно.