— Чем могу служить, доктор Мейлор? — первым начал он разговор. Признаться, ваш визит меня несколько удивил. Ведь если мне не изменяет память, то до сегодняшнего утра мы не были знакомы.

— Да, это так, — подтвердил доктор. — И все-таки я хорошо знаю вас… В одностороннем, так сказать, порядке.

— Вот как?! — Завадский изобразил на лице легкое недоумение. — И чем же вызвано столь пристальное внимание к моей столь скромной особе?

— О!.. Господин Завадский! Не преуменьшайте своих способностей, развел руками Мейлор. — Вы гениальны, господин Завадский, но вашу гениальность в этом мире вряд ли кто может по достоинству оценить, кроме…

— Кроме кого?

— Кроме вас самого и нас.

— «Вы» — это кто? — быстро уточнил Завадский.

— Мы — это мы, — загадочно улыбнулся доктор права, — к этому мы с вами еще вернемся. Впрочем, перейдем к делу.

— Что ж, извольте…

— Господин Завадский, нам стало известно, что вы занимаетесь скупкой краденых драгоценностей и контрабандой перепродаете их за границу.

Нельзя сказать, что Завадский от этого заявления опешил, но глаза его на секунду остекленели. Впрочем, его взгляд не отражал внутреннего состояния — мысли Завадского замелькали в голове, словно окна японского суперэкспресса.

— Так… — он откинулся на спинку кресла и криво улыбнулся, — мне кажется, доктор Мейлор, вы обратились не по адресу.

— По адресу, господин Завадский, по адресу — вы же прекрасно это знаете, — с мягким нажимом проворковал Мейлор.

— Так вот, — начал медленно закипать Завадский, — я сейчас прикажу выкинуть вас вон.

— Прежде чем сделать это, я бы советовал вам выглянуть в окно.

— Что?

— Я говорю: выгляньте в окно, — невозмутимо повторил Мейлор.

Завадский подскочил к окну и резко отдернул штору. Перед фасадом его дома приткнулись к тротуару голубой «Крайслер» и бежевый «Кадиллак». Боковые стекла обеих машин были опущены, и в полумраке салонов виднелись очертания плотно сбитых мужских тел.

— Славные у нас ребята, — прокомментировал картинку Мейлор, — не стоит портить со мной отношений — мои парни это неправильно поймут.

— Тогда… тогда я немедленно звоню в полицию, — Завадский ринулся к телефону.

— Зачем же так, — нежно укорил его Мейлор, — голубой карбункул еще в пути, а вы ведь не хотите, чтобы он не дошел до адресата.

При этих словах Завадскому показалось, что его взяли за горло железной пятерней. Он медленно вернулся на место и, тяжело опустившись в кресло, прошептал:

— Это шантаж…

— Самый настоящий шантаж, — подтвердил Мейлор и нагло осклабился.

Завадский вздохнул, выдвинул ящик стола и достал из него коробку сигар. Не говоря ни слова, он протянул ее Мейлору. Доктор права вежливо отказался и достал пачку «Кэмела». Завадский подвинул к нему пепельницу, а сам нервно откусил кончик сигары. Если бы Мейлор знал Завадского поближе, то безошибочно определил: старик разволновался больше обычного — каждая выкуренная сигара в его жизни была событием.

— Хорошо, — устало сдался Завадский. — У вас есть… я вижу… кое-какие факты.

Мейлор подтвердил это кивком.

— Я готов их купить.

— Мы не продаем факты, — тихо, но твердо отказался Мейлор.