Завадский подавленно молчал, но доктор Мейлор решил добить его:

— На десятое сентября Джокер наметил очередную крупную акцию. Имейте в виду — успех его предприятия целиком в ваших руках.

Джокер хранил свои планы в таком секрете, что о них не знали даже его ближайшие сообщники. Завадского он никогда не посвящал в свои дела, да и сам Завадский, следуя неписаному закону, никогда ими не интересовался. Но если о планах Джокера знал доктор Мейлор, значит, он знал все.

Впервые в жизни Завадский почувствовал, что из-под этого нового своего противника ему не вывернуться.

— Хорошо, — выдавил он, явственно ощущая нехватку воздуха в груди, — я подумаю.

— Подумайте, — согласился Мейлор. — Но помните, для раздумий у вас осталось совсем немного времени.

Доктор встал и учтиво откланялся. Едва за ним захлопнулась дверь, как Завадский выбрался из-за стола и на цыпочках прокрался к окну. Он чутьчуть раздвинул шторы и осторожно выглянул в образовавшуюся щель. Визит доктора показался ему мистификацией… бредом…

Но нет: вполне живой, реальный «доктор права» пересек пружинистой походкой лужайку перед домом Завадского, вышел через калитку и направился к бежевому «Кадиллаку». Тотчас из машины выскочил мощный верзила и почтительно распахнул перед ним заднюю дверцу. Доктор замешкался на секунду, обернулся и помахал рукой в направлении зашторенного окна.

Завадский отпрянул назад и набожно перекрестился. Воистину, этот доктор знался с самим сатаной, если видел сквозь стены.

4

В ювелирном магазине Сьюди Мелвилла никогда не толпились покупатели. Товар Мелвилла был рассчитан на солидного клиента, обычный «средний» клиент предпочитал обращаться в магазин Гопкинса — в соседнем квартале. У Гопкинса можно было приобрести и недорогую золотую безделушку, и искусную подделку под золото. Мелвилл предлагал изделия только высшей пробы и камни «чистой воды». Такая интеграция вполне устраивала и Гопкинса и Мелвилла, а потому они даже не числили друг друга в конкурентах.

Жаркий день десятого сентября подобрался к своей полуденной точке. За прилавком, на высоких стульчиках, чинно восседали два продавца.

Клиент, как всегда, не шел. Один из продавцов, старший, глянул на часы и сладко зевнул. Но едва он успел захлопнуть рот, как старинный колокольчик над дверью весело прозвенел, и в магазине появился клиент молодой человек с необычной внешностью.

Строгий темный костюм, галстук, аккуратно подстриженные светлые волосы, уверенный взгляд — все соответствовало облику обеспеченного американца. Необычной была лишь нижняя челюсть молодого человека. Она поражала своей массивностью и резко выдавалась вперед. Эта челюсть изрядно портила парню внешность.

Между тем молодой человек даже не удостоил взглядом выставленные под стеклом изделия и сразу обратился к старшему по возрасту продавцу:

— Я хотел бы приобрести гарнитур для жены. Цена… в пределах семидесяти-ста тысяч. Мне рекомендовали господина Мелвилла.

— О, не извольте беспокоиться, — оживился продавец, — одну минуточку.

Его младший коллега резво соскользнул со своего стульчика и исчез в недрах магазина. Второй засуетился перед заказчиком:

— Присядьте, пожалуйста, вот здесь. Чашечку кофе? Или что-нибудь прохладительное?

— После, — коротко отрезал посетитель.

Говорил он гнусаво и глотал половину согласных. Но теперь продавец разглядел его поближе и установил причину странного дефекта: шею молодого человека, почти от уха до уха, пересекал тонкий, едва заметный шрам.