Была ли вера его искренней? В этом Саяниди сомневался, ибо сколько черта ни ряди в ризы, а так он чертом и останется. Впрочем, Картрайт уже четыре года строго выполнял все требования культа. Он аккуратно посещал ритуальные сборища, прошел уже три ступени очищения и свято следовал наставлениям своего гуру. Гуру этот, как следовало из характеристики Саяниди, — типичный пройдоха, недоучившийся студент-ориенталист и вообще ничтожная личность. Но, как ни странно, эта «ничтожная личность» бесспорно и сильно влияла на психику Картрайта. Особенно это влияние усилилось в последний год.

Естественно, Манзини знал об этом увлечении своего ближайшего помощника. И гуру, и дюжина постоянных адептов были внимательно, как только может мафия, проверены. Но ни за кем не обнаружилось ничего, со специфической точки зрения Манзини, предосудительного. В мирном дзэн-буддизме, конечно же, имелся громадный недостаток — слабая совместимость его с церковью святого Петра, но такой уж чрезмерной нетерпимостью дон Манзини не отличался — в делах религиозных, конечно. Строго преследовалась только измена интересам «семьи».

«Господь с ним, пусть мальчик развлекается, раз делу это не вредит», решил Манзини, слежка стала не постоянной, а так, от случая к случаю.

А еще Фил Картрайт был страстным и заядлым коллекционером. Тяга к антиквариату появилась у Фила давно, задолго до увлечения буддизмом. Финансовые же возможности Картрайта позволяли развить подобную страсть, и к сорока годам он собрал уникальную и не поддающуюся никакой оценке коллекцию. Увлечение же дзэн-буддизмом направило собирательскую энергию Фила в новое русло. Теперь его интересовали исключительно предметы, связанные с культом Будды. Впрочем, не чурался он и изделий близкой к буддизму, но более древней и загадочной индуистской культуры.

Исходя из этих странностей и причуд Картрайта, Саяниди и разработал хитроумный и изящный план «психологической агрессии». В первую часть этого плана входила соответствующая обработка гуру Картрайта с последующей его заменой самим Саяниди. И на этом этапе профессор-востоковед Саяниди не предвидел особых трудностей и не сомневался в успехе.

Параллельно с этим следовало укрепить веру Картрайта и сделать из него послушную игрушку в чужих руках, эдакого зомби от дзэн-буддизма. Заставить его прямо предать «семью», конечно, Саяниди не надеялся, но он был уверен, что сможет выкачать кой-какую информацию.

И это представлялось сложной задачей: требовалась информация о недоступном доне Джакомо, проникновение в самые строго охраняемые тайны. Для верного члена «семьи» и близкого к кэмпо человека это весьма и весьма близко подходило к предательству, а заставить пойти на предательство Фила, даже с помраченным рассудком, шансов было немного. Требовалось тонко войти в доверие и выдерживать баланс в расспросах так, чтобы Картрайт не насторожился. Впрочем, здесь у Саяниди имелись обоснованные соображения. Прежде всего он намеревался провести Картрайта через «четвертую ступень очищения».

Ступень эта подразумевала испытание страхом. Сергей сразу засомневался, каким это образом на беднягу Фила можно нагнать столько страху, чтобы он забыл, кем является в реальной жизни. Саяниди сомнения Сергея ничуть не смутили. Как оказалось, он собирался прибегнуть к древнему, но чрезвычайно эффектному трюку браминов. Трюк этот давно забыт, и вообще знали его лишь немногие избранные.

Архитектура древних храмов браминов, их акустические свойства в сочетании с использованием хитроумных музыкальных инструментов позволяли достигать потрясающего эффекта. Основой его являлись сверхнизкие частоты, именно их и умудрялись извлекать брамины из своих таинственных инструментов.